Кровавый омут - Фрэнсис Пол Вилсон

— Ладно, — проворчал Чарли. — Закончим.

— Тогда, может, музыку сменим? — Бесконечная череда записей Майлса, Берда, Колтрейна действовала на нервы.

— Только не говори, что «Трейн» не любишь, — нахмурился Лайл.

— Пожалуй, я не большой любитель джаза. Или не сильно умный.

— Псалмы пойдут? — сухо усмехнулся Чарли. — У меня наверху полное собрание сочинений.

Джек прислонился к стене.

— Знаешь... если это музыка со словами, я бы не отказался.

— Давайте вообще выключим, — предложил Лайл. — Поработаем, как мужчины, под стук инструментов.

— Годится.

Джек набросился на следующий косяк, через минуту-другую почувствовал взгляд на затылке и, оглянувшись, увидел, что Лайл на него снова щурится, уже в третий-четвертый раз.

— Я тебе сильно нравлюсь?

Тот моргнул.

— Вовсе нет. Ты не в моем вкусе.

— Почему ж ты на меня так смотришь?

Он покосился на Чарли, опять взглянул на Джека.

— Если хочешь знать, стараюсь навести фокус.

Теперь Джек заморгал.

— Это еще что такое?

— Когда я на тебя смотрю, ты как-то... расплываешься.

— Очки купи.

— Не в том дело. Чарли я вижу четко и ясно. Посмотрю на тебя — лицо и прочее в полном порядке, а по краям... расплывчато, другого слова не подберу.

— Может, такой уж у меня характер? — улыбнулся Джек.

— Тут нет ничего смешного, старик. — Взгляд у Лайла был испуганный.

— И когда ты это впервые заметил? У грека, по-моему, не присматривался...

— Тогда еще не замечал. Может быть, дело в доме. Со мной тут происходит жутчайшая чертовщина.

— Например? — Чарли шагнул вперед, пристально на него глядя; недавняя враждебность сменилась братской заботой. — Потому сеансы отменил?

Лайл с затравленным видом кивнул:

— Со мной что-то случилось. По-моему, из-за вчерашней кровавой бани. Она... на меня как-то подействовала.

— Как? — спросил Джек.

— Я вижу и знаю то, чего никак не могу и не имею права знать.

Он признался, что на утренних сеансах видел сбежавшего мужа одной женщины, пропавшую собачку другой — мертвую, сбитую машиной на Двадцать седьмой улице. С покойной женой третьего клиента не сумел связаться — да, она умерла, но исчезла. За могилой никаких контактов.

— Со мной словно кто-то или что-то играет. Я как бы действительно приобрел кое-какие способности, которые много лет имитировал, дурача клиентов. По крайней мере, в доме они проявляются.

— И я в твоих глазах расплываюсь? — Неизвестно, что это значит, хотя наверняка не к добру.

Лайл кивнул:

— У Кристадулу не расплывался, а тут... расплываешься. Больше того. На утренних сеансах я думал, что просто читаю и чувствую то, что лопухи пережили, о чем они думают. Но мне еще приоткрылось их будущее. По крайней мере, похоже на то... — Он покачал головой. — Не знаю. Видел что-то нехорошее... невозможное...

— Верно сказано, брат, — кивнул Чарли. — Один Бог видит будущее.

В глазах Лайла снова мелькнул затравленный взгляд.

— Надеюсь, ты прав. Если мне привиделась правда, то будущего не так много осталось.

— Что это значит? — насторожился Джек.

Лайл передернул плечами:

— Хотелось бы знать. Когда я брал за руки трех сегодняшних клиентов, передо мной представала их жизнь, разная на протяжении следующих полутора лет, а в определенной момент они все одинаково уходили во тьму. Когда я говорю «тьма», это не просто отсутствие света, а холодная, сильная, живая чернота, которая как бы всех их поглотила.

У Джека екнуло в желудке при воспоминании о похожих словах из любимых уст, предупреждавших в последний раз о наступающей тьме, которая вскоре «все перевернет». На пути ее встанет лишь горстка людей, и одним из них будет он.

Неужели Лайл говорит о том же?

— И когда это будет?

— Скоро. Похоже, всем троим меньше двух лет осталось.

— Трое разных случайных людей, — размышлял Джек, — ушли в темноту приблизительно одинаково, приблизительно одновременно. Может быть, объяснение заключается в том, что новая способность не позволяет тебе заглядывать вперед дальше некоего предела, или...

— Или на нас надвигается чудовищная катастрофа.

— Хвала Господу! — Чарли снова сверкнул глазами. — Вознесение! Ты видел Вознесение! Бог возьмет праведников на небеса и оставит всех прочих во тьме!

Твои клиенты не спасутся — иначе не валяли бы дурака, не таскались бы к медиуму-спириту. Ты общался с пропащими душами, Лайл.

— Как тебе будет угодно...

— Конец света! Преподобный Спаркс перечислял приметы, которые указывают на близкий конец света. Хвала Господу, он прав! — Чарли протянул руку. — Ну-ка, возьми меня за руку, брат.

Лайл фактически не шевельнулся, но показалось, будто отпрянул.

— Эй, Чарли, брось. Я думал, ты в этот бред не веришь.

— Пути Господни неисповедимы. — Чарли шагнул к нему. — В Писании сказано, мертвые восстанут, когда придет конец света. Может быть, время настало. Давай, Лайл. Дотронься!

Джек смотрел, как Лайл нерешительно тянется к руке брата. Его пронзила тревога, стремление предупредить, остановить его, однако он сдержался. Они братья. Вреда не будет. Что может случиться?

Лайл крепко стиснул пальцы Чарли. Они стояли, глядя в глаза друг другу.

— Ну! — нетерпеливо бросил Чарли.

Лайл зашевелил губами, издал страдальческий крик, глаза у него закатились, он рухнул на колени, закашлялся, задохнулся, схватился за горло свободной рукой.

— Отпусти его! — крикнул Джек.

— Не могу! — Чарли с обезумевшим взглядом старался освободиться из мертвой хватки. — Он мне пальцы сломает!

Лайл начал брыкаться и корчиться, как в смертельной агонии. До ужаса страшно. Джек бросился вперед, готовый помочь Чарли вырваться, когда Лайл вдруг затих. Хриплое дыхание на мгновение пугающе прервалось, потом он кашлянул, вдохнул, наконец, выпустил руку брата и всем телом обмяк на полу.

Джек наклонился к нему:

— Лайл, ты меня слышишь?

Тот перевернулся, открыл мутные, налитые кровью глаза, огляделся, прищурившись, словно только что выбрался из пещеры, остановил взгляд на брате, который стоял над ним, застыв в шоке.

— Лайл! Ты в порядке? — еле слышно вымолвил Чарли.

— Дурацкий вопрос, — прохрипел Лайл, приподнявшись на локте. — По-твоему, хорошо выгляжу?