Голубые огни Йокогамы - Николас Обрегон

— Над Фудзимурой и всеми остальными.

По лицу Синдо пробежала тень.

— Ивата, если ты вдруг подумал, то я не…

— Да ничего такого я не думал.

Наступило недолгое молчание. Они не привыкли обсуждать друг с другом какие-либо темы, кроме убийств. Дождь мягко постукивал по стеклу.

— Больше всего меня бесит, — начал Синдо, — что все это время — все это время! — я ничего не видел.

Они смотрели в окно, будто надеялись, что дождь сможет смыть с мира всю его грязь.

Синдо потупил взор:

— Сакаи. Кем она была?

Ивата пожал плечами:

— Человеком, пытавшимся убежать от прошлого.

— Она знала?

— Видите кассету на столе? Послушайте. Там все, что вам нужно знать.

Старик неуверенно выдохнул:

— Думаешь, она знала, что ее ждет?

— Думаю, она была к этому готова. И в конце концов сошлась с ним в бою.

Синдо покачал головой.

— Я знал ее, когда ей было двадцать два года. Она бы никому не позволила… увидеть настоящую себя. — Его лицо покраснело. — Как-то раз я спросил ее, могли бы мы… но она сказала, что любит одного человека. И теперь, когда я вспоминаю, с каким обожанием она смотрела на него… А он ее просто игнорировал, Ивата. Он никогда не смотрел в ее сторону. Черт, я же знал Акаси много лет и…

— Все кончено, Синдо. Не стоит много думать о призраках. Больше мне вам нечего сказать.

В полумраке этой больничной палаты их окружали тепло и покой. Они думали о том, чего добились и что потеряли. Ивата почувствовал, что немного устал.

Синдо заметил на стене акварельный рисунок с лесным пейзажем. Он указал на оленя с гордо поднятой головой, стоявшего на переднем плане.

— Когда я был мальчишкой, отец однажды взял меня на оленью охоту. Мы спрятались в лесу и прождали полдня, пока не появился зверь. Отец выстрелил, но олень метнулся, казалось, что пуля его не задела. Я принялся плакать и кричать: «Ты промахнулся, ты промазал!» Но отец покачал головой и указал на следы крови на земле. Мы пошли по этим следам. И шли долго, поле за полем. Я не мог себе и представить, что из тела может вытечь столько крови. Наконец мы натолкнулись на тело, и мой старик объяснил: олень слышит выстрел и дергается — это последнее сообщение, которое посылает ему мозг. И тело слушается его, хотя само уже умерло.

Синдо на мгновение посмотрел на свои корявые пожелтевшие руки.

— Иногда я думаю об этом олене. И прихожу к мысли, что, может быть, мы не так сильно от него отличаемся. Я имею в виду людей вообще. Мы бежим через поля, хотя на самом деле уже мертвы и не можем ничего изменить.

Синдо встал. Было видно, что он смущен своими размышлениями вслух.

— Как бы то ни было, — засмеялся он, — тебе, парень, лучше отдохнуть.

Он уже было открыл дверь, но Ивата окликнул его:

— Послушайте, Синдо. Окажите мне услугу. Этот паренек из Сэтагаи по имени Хатанака. Я — его должник. Возьмите его в штат помощником инспектора. Он будет хорошо работать. Сделайте это для меня.

— Договорились.

— И еще. Я знаю, что меня замещает Ямада. Я бы хотел, чтобы он занял мою должность на постоянной основе. Эти двое — настоящая находка для первого отдела.

— Хорошо. А как ты сам? Когда вернешься?

— Я не вернусь. Я ухожу в отставку.

Синдо надул щеки и почесал в затылке.

— И чем ты займешься?

— Пока не знаю.

— Это вроде не мое дело, но мне не все равно, понимаешь?

Ивата засмеялся, а потом скорчил гримасу.

Старик вышел в коридор. Потом остановился и бросил через плечо:

— Забыл рассказать тебе забавную вещь. За день до того, как ты приступил к работе, Фудзимура зашел ко мне в офис. Он сказал, что мы нанимаем для замены Акаси никому не известного парня с несколькими годами опыта в мелкой уголовщине. Конечно, я был недоволен. На это место претендовали десяток парней намного лучше тебя. Однако Фудзимура сказал, что хочет видеть на этом месте человека не жадного до денег и не слишком толкового. А теперь его нет, и все поменялось, включая и меня самого.

— Он был прав в одном, — прохрипел Ивата. — Зарплата действительно паршивая.

Синдо рассмеялся.

Затем его улыбка угасла. Это означало прощание.

— Я не буду благодарить тебя за то, что ты сделал свою работу, парень.

— Вы доверяли мне. Это многого стоит.

Синдо хлопнул ладонью по дверной раме и вышел.

Уже в лифте он подумал о том, что им, наверное, стоило бы пожать друг другу руки.