Кресты у дороги - Джеффри Дивер

Дональд Хоукен с женой сидели на диванчике в гостиной летнего домика Чилтонов. Хоть Хоукен и не позволил себе за обедом лишнего бокальчика шардоне, он чувствовал, что вот-вот расплачется.

Ну и ладно.

В гостиную вошел Джеймс Чилтон (принеся еще несколько бутылочек вина), и Хоукен поднялся ему навстречу. Обнял друга, и тот — лишь немного смущенный — обнял его в ответ.

— Дональд, — упрекнула мужа Лили.

— Прости, прости, прости, — рассмеялся Хоукен. — Не смог удержаться. Наконец кошмар закончился. Господи, Джим, тебе через такое пришлось пройти!

— Нам всем досталось.

В новостях только и говорили что о маньяке: убийцей в маске оказался совсем другой человек, сумасшедший, который решил отомстить за смерть брата.

— Он серьезно планировал убийство перед камерой?

Чилтон выгнул бровь.

— Господи Боже мой! — побледнев, воскликнула Лили, чем порядком удивила мужа. Он-то считал ее завзятым агностиком! Хотя Лили, как и муж, немного выпила.

— Жалко того парнишку, — произнес Хоукен. — Невинная жертва. Самая, пожалуй, печальная жертва из всех.

— Может, он еще жив? — вслух подумала Лили.

— Сомневаюсь, — мрачно ответил Чилтон. — Шефферу проще было убить его, чтобы не осталось следов. Как представлю — сердце кровью обливается…

Дональд Хоукен радовался, что отверг предложение вернуться в Сан-Диего (хотя в устах агента Дэнс оно прозвучало скорее как приказ). Нет уж. Хоукен вспомнил о мрачных днях после смерти Сары, когда его утешал Джеймс Чилтон.

Вот что значит настоящий друг.

Внезапно наступившую тишину нарушила Лили:

— У меня идея: давайте завтра устроим пикник. Мы с Пэт наготовим еды.

— Здорово, — ответил Чилтон. — Знаю милый парк неподалеку.

Хоукен налил еще бокал вина. Его все никак не покидало сентиментальное настроение.

— Выпьем за друзей.

Выпили.

Лили, чье милое личико обрамляли золотистые локоны, спросила:

— Когда приедут Пэт и дети?

Чилтон глянул на часы.

— Пэт выехала из дома пятнадцать минут назад. Она заберет детей из лагеря и сразу отправится сюда. Недолго осталось.

Хоукен не уставал поражаться. Побережье, где живут Чилтоны, одно из красивейших в мире, а в качестве летнего домика они выбрали дикое, старое жилище в сорока пяти минутах езды в глубь материка, где одни холмы — пыльные, голые. И все же местечко тихое, спокойное.

Y ningún turistas.[13]Можно отдохнуть от летнего Кармела, до предела наводненного приезжими.

— Ладно, — произнес Хоукен. — Не могу больше ждать.

— Чего? — смущенно улыбнулся Чилтон.

— Я тебе кое-что привез.

— А, картину? Право же, Дон, не надо было…

— При чем здесь «надо»? Я от всего сердца!

Из гостевой спальни Хоукен вынес небольшой холст, импрессионистскую работу: голубой лебедь на темно-синем фоне. Сара купила его в Сан-Диего или Ла-Холла. Приехав в Южную Калифорнию помогать Хоукену после смерти жены, Джим Чилтон увидел картину и долго смотрел на нее, не в силах отвести взгляд.

Заметив восторженное выражение на лице друга, Хоукен решил, что однажды подарит ему картину — в благодарность за помощь в то жуткое время.

Сейчас все трое взирали на птицу, взлетающую с воды.

— Она прекрасна, — сказал Чилтон. Поставив картину на каминную полку, он добавил: — Спасибо, Дон.

Хоукен, еще больше расчувствовавшись, поднял бокал, собираясь произнести тост… и тут на кухне скрипнула дверь.

— А, — улыбнулся Хоукен, — Пэт приехала.

— Нет, еще рано, — подозрительно прищурился Чилтон.

— Я слышал: кто-то вошел в кухню.