Умри завтра - Питер Джеймс

Вошла секретарша с чашкой кофе и кувшинчиком, в котором оказалось не молоко, а сливки.

– Где вы живете, мистер Тейлор?

– В Брайтоне, в Суссексе.

– По-моему, у вас в Англии действует довольно… деспотическая система.

– И так можно сказать, – энергично кивнул он, изо всех сил стараясь наладить связь с этой женщиной, разделив ее взгляды.

Она наклонилась к нему через стол, поставив на него локти, сцепив пальцы с идеальным маникюром и уткнувшись в них подбородком, почти соблазнительно глядя ему в глаза.

– Скажите, у вашего племянника хроническая или острая недостаточность?

К своему ужасу, Грейс растерялся. Проклятые аналитики ничего об этом не сказали. Кажется, очевидный ответ – острая. Острая – значит срочное дело. С хроническим заболеванием, насколько ему известно, можно жить годами.

– Острая, – ответил он.

Марлен Хартман записала, вновь взглянула на него:

– Сколько ему остается, по вашей оценке?

– Возможно, месяц. Потом, может быть, сил не хватит перенести операцию.

– В какой он больнице?

– Лежал в Королевской больнице Южного Лондона, в данный момент дома.

– Каков диагноз?

– Аутоиммунный гепатит. В результате развился тяжелый цирроз.

Она отметила, поморщившись, дав понять, что понимает серьезность ситуации.

– Какие услуги оказывает ваша фирма? – приступил он к делу.

– Перед рождественскими каникулами придется спешить, – сказала она. – Обычно трансплантация и послеоперационное лечение проводятся в клинике неподалеку от места жительства реципиента, куда удобно доехать. Если есть финансовые проблемы, предлагаются более дешевые варианты, например Китай, Индия, некоторые другие страны.

– Сколько стоит пересадка печени в Соединенном Королевстве?

– Знаете группу крови вашего племянника?

– AB отрицательная, – сообщил Грейс.

Глаза Марлен Хартман сверкнули, по лицу проскользнула едва заметная тень.

– Довольно редкая.

– Знаю, – кивнул он.

– Наша цена триста тысяч евро. Пятьдесят процентов авансом, прежде чем мы начнем поиски трансплантата; пятьдесят перед началом операции. Гарантируем найти подходящую печень в течение недели после перевода аванса.

– Даже при редкой группе крови?

– Конечно, – уверенно заявила Марлен Хартман.

– Учитывая, что мой племянник живет в Брайтоне в графстве Суссекс, где пройдет операция?

– Брайтон прекрасный город, – заметила она.

– Вы там бывали?

– В Брайтоне? Ja, конечно. Мы с мужем ездили в тур по Англии.

– Значит, у вас есть клиника неподалеку от Брайтона?

– У нас много клиник по всему миру, мистер Тейлор. Можете мне поверить. В некоторых странах есть клиники по пересадке почек и печени, в некоторых по трансплантации сердца и легких, в некоторых проводятся операции всех четырех типов. Без нашей помощи многих не было бы сегодня в живых. Но умирать вовсе не обязательно. В вашей стране ежегодно умирает тысяча человек, не получивших спасительный орган. А в мире каждый год гибнет на дорогах миллион двести пятьдесят тысяч. «Трансплантацион-Централе» просто облегчает дело. Мы несем утешение родным внезапно и трагически погибших, используя их органы для спасения других жизней. Они понимают, что близкие погибли не напрасно.

– Да. Какие операции проводятся в Суссексе?

– Пересадка печени и почек. – Марлен Хартман вопросительно взглянула на него. – У вас лично есть карточка донора органов?

Грейс вспыхнул:

– Нет.

– Как и у большинства людей в нашем мире. Но если вы завтра проснетесь с почечной или печеночной недостаточностью, мистер Тейлор, то будете благодарны за то, что она есть у кого-то другого.

– Справедливое замечание. Скажите, пожалуйста, нет ли в районе Брайтона ваших клиентов, которые уже пользовались услугами фирмы, с кем можно было бы поговорить?

– Вы должны понимать, что сведения о клиентах конфиденциальны.

– Естественно.

– Я загляну в архивы и выясню. Если кто-то найдется, свяжусь и спрошу, согласны ли они побеседовать с вами.

– Спасибо. А клинику не назовете?

– Прошу прощения, это зависит от наличия свободной операционной, – уклонилась Марлен Хартман от ответа. – Решение принимается перед операцией.

– Клиника частная или государственная?

– Вряд ли ваша система национального здравоохранения готова сотрудничать с нами, мистер Тейлор.

– Потому что это незаконно?

– Если хотите назвать незаконным спасение жизни своего племянника, то да. Правильно. – Она взглянула на часы. – Мне надо успеть на самолет, поэтому, простите, из-за вашего опоздания наша встреча будет короче. Возможно, вам надо подумать? Возьмите с собой наши издания. Мы их широко не распространяем. Почему? Очень просто. Всегда найдутся отчаявшиеся люди, и всегда есть органы. Приятно было познакомиться, мистер Тейлор. У вас есть мой электронный адрес и номер телефона. Можно звонить двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю.

Лимузин ждал спешившую в аэропорт Марлен Хартман у подъезда – время поджимает. Но она не двинулась с места, пока не увидела на мониторе камеры наблюдения, как посетитель вышел из здания, после чего загрузила в мобильник два снимка с камеры и переслала в Брайтон Владу Космеску с просьбой срочно установить его личность.

Вы лжец, мистер Тейлор.

Прослужив десять лет международным брокером органов, она отлично знает свой рынок. Знает, как работает система в Соединенном Королевстве. Знает, что пациента с острой недостаточностью немедленно ставят в очередь на трансплантацию и держат в больнице. Ему слишком плохо, чтобы лежать дома.

Роджер Тейлор, если таково его настоящее имя, в чем она сомневается, споткнулся на самом первом барьере. Кто он такой? И зачем к ней пришел? Судя по поведению и заданным вопросам, похоже, она уже знает ответ.

Марлен Хартман собралась уходить, и тут у нее зазвонил телефон. День сразу же стал еще хуже.