Четвертая обезьяна - Джей Ди Баркер

Дверь открыл я. Не отец, не мама и, конечно, не миссис Картер, а я. И сразу увидел «мистера Джонса». На нем был тот же плащ, что и в его прошлый приезд. Как недавно это было! По его лбу тек пот; он вытирал его белым носовым платком, который держал в левой руке. В коротких толстых пальцах правой руки он сжимал «магнум», который я нашел вчера в бардачке его машины. Он целился мне в голову.

— Как дела, друг? Надеюсь, у тебя все хорошо.

«Мистер Смит» у него за спиной баюкал раненую руку.

Импровизированная повязка сразу же пропиталась кровью; ружье болталось у него на плече. Лицо у него пошло красными пятнами; он был вне себя от злости.

— За это я твоему поганому отцу кишки выпущу! — Он поднял раненую руку, наверное, чтобы я понял, за что «за это», и потряс ей, разбрызгивая капли крови по белым, девственно чистым ступенькам крыльца. Я подумал, что мама не обрадуется.

— Ну-ну, — урезонивал его «мистер Джонс». — К чему такая враждебность? Нельзя обвинять этих добрых людей в том, что они просто защищают свой дом.

— Хрена лысого!

«Мистер Джонс» снова вытер пот; крахмальный воротник его рубашки совсем раскис.

Запахло бензином; вверх от крыльца поднимались пары. Бензин капал и с наружной обшивки дома. На нашей дорожке стояли четыре пустые канистры.

— Зачем на вас плащ, если вам жарко? — Я задал простой вопрос; мне очень хотелось узнать ответ на него, независимо от того, как обстояли дела. Мне как-то трудно было двигаться дальше, оставив в тылу что-то непонятное.

«Мистер Джонс» расплылся в широкой улыбке:

— В самом деле, зачем? А ты, оказывается, любопытный малыш! Такой пытливый. А может, это мой любимый плащ, который принадлежит мне больше лет, чем ты живешь на свете? А может, это мой «счастливый» плащ, и утром мне показалось, что сегодня как раз такой день, когда он мне понадобится? Поэтому я достал его из шкафа и надел, несмотря на жару. Ну, что ты теперь скажешь?

— Скажу, что плащ у вас уродливый и, наверное, воняет, потому что пропотел насквозь.

Хотя «мистер Джонс» по-прежнему улыбался, глаза у него потемнели.

— Сынок, от наших с тобой разговоров у меня ощущение дежавю, но, как бы там ни было, я сейчас спрошу тебя о том же, о чем спрашивал во время нашей первой встречи. Мы, так сказать, сделали полный круг. Твои родители дома?

Он прекрасно знал, что мои родители дома, и это был глупый вопрос, но все же я кивнул и чуть приоткрыл дверь.

В нескольких шагах за мной стояла миссис Картер; чуть правее у нее за спиной стоял отец, положив одну руку ей на талию, а второй обняв ее за плечи. Кухонный нож он приставил к ее шее; острие утыкалось в яремную вену. Чуть развернув голову под неудобным углом, чтобы оказаться дальше от ножа, она не сводила взгляда со стоявших за дверью людей.

— Лайза, — кивнул «мистер Джонс», — с прискорбием узнал о кончине твоего мужа.

Она ничего не ответила; скованные наручниками кисти лежали на бюстгальтере.

«Мистер Джонс» перевел взгляд на маму; она прислонилась к дивану и подбоченилась.

— Должно быть, вы — мама этого славного мальчика. Рад с вами познакомиться!

Мама хмыкнула, но ничего не ответила.

«Мистер Джонс» сунул платок в карман и прицелился в отца:

— Бросьте нож.

— Нет. — Отец покачал головой.

— Ну, так что? — спросил «мистер Джонс».

— Бумаги находятся в банковской ячейке. Мой сын знает, куда она спрятала ключи от ячейки. Он сбегает за ключами, а мы подождем. Я буду держать нож там, где он сейчас, и, если вы или ваш друг попробуете выкинуть что-нибудь, что покажется мне хотя бы отдаленно угрожающим, я перережу ей горло. Много времени это не займет. Нож совсем рядом с артерией. Выстрелите в меня, и я, падая, рассеку ей горло. Раните мою жену или сына, и она покойница. После того как я это сделаю, в живых не останется никого, и вам уже не узнать, в каком банке хранятся бумаги.