Крушение - Джонатан Келлерман

– Сейчас тебе придется убрать ее самому.

* * *

Номер 41.

Бронкс не знал наверняка, но предполагал, что она всегда выбирала именно эту кнопку: черный кофе с каплей молока. Для его собственного стаканчика номера не существовало: горячая вода текла из другого крана, в бойлере. Четверть часа, даже меньше. На столько ему удалось оттянуть разговор в кабинете Элисы. Надо было собраться с мыслями, чтобы быстро сформулировать ложь. Элиса теперь знала много такого, что угрожало всему его существованию – как полицейского и как частного лица.

Теперь ложь оформилась в слова, и он знал, как представить ее лучше всего. Будучи дознавателем, он выучил, что самые лучшие лжецы всегда начинают с правды, что только правдой можно прикрыть ложь. Ложь просто должна быть достаточно правдивой, чтобы противная сторона поверила ей.

Последние капли кофе в бумажный стаканчик, и по дороге в ее кабинет он сделал то, что она сделала два дня назад, направляясь к нему, чтобы передать расследование: взялся за краешки стаканчиков, чтобы не обжечься.

– Тук-тук.

Он повторил движение Элисы – поднял стаканчики, словно объясняя вербальный стук, потом вошел и поставил перед ней дымящийся кофе, между двумя стопками бумаг.

– Один тебе, один мне.

Начать с правды.

В этой лжи правда означает (если другого выхода нет) признать то, что она разнюхала. Что Сэм – его брат. И добавить, что не сказать этого было ошибкой. Но не признавать вину или тот факт, что он действовал не как полицейский. Ведь он не только отпустил своего брата, несмотря на вооруженное, со смертельным исходом, нападение на инкассаторов; он еще и позволил ему бежать с сумками, содержащими сто три миллиона крон, что были украдены тремя этажами ниже того этажа, на котором он сейчас находился.

– Ты серьезно? Кофе?

– А что?

– Кофе, Джон? Ты еще не понял, что единственное, чего мы точно не будем сейчас делать – это распивать вместе кофе?

Элиса схватила стаканчик и отнесла на полку в углу кабинета, поставила между папками.

– Выпью холодным, когда ты уйдешь.

Потом повела рукой над столом, где лежали бумажные стопки, нежно, как живых существ, погладила их.

– Эти стопки, Джон, – моя собственная система расследования. Которой ты наверняка никогда не интересовался. Потому что меня от тебя отличает вот что: я работаю с фактами, а не с интуицией. Каждая стопка построена на фактах. Например, вот эту, левую, если смотреть с твоей стороны, я называю «Ты напал первым», в ней содержится то, что привело к преступлению.

Элиса наугад вытащила лист из середины стопки. Одну из сделанных криминалистами фотографий: патроны кучей на каменном полу между двумя банкоматами.

– Например… вот, боеприпасы – непременное условие для того, чтобы вообще оказаться на месте преступления. Откуда они? Из шведской оборонки. Какому оружию они могут соответствовать? АК-4, украденному с армейского склада оружия. Что дает это мне как следователю? Факты, Джон, которые ведут к подозреваемому.

Элиса вытащила еще одну бумагу, тоже наугад.

– Другой пример, чтобы ты представил себе общую картину – вот… еще одна фотография. Совершенно обычные автомобильные номера. Согласно подтвердившемуся заявлению номера были похищены, как тебе известно, в ночь накануне преступления. И переставлены на машину, на которой уцелевший грабитель покинул место преступления. Еще одно непременное условие, а именно – молочный фургон «Арла». Факты, Джон, которые ведут к подозреваемому.

Она отложила оба своих листочка-примера в сторону и взяла с верха стопки несколько сшитых вместе документов – теперь уже не наугад; Бронкс насчитал то ли семь, то ли восемь листков.

– Удивительным образом, Джон, в той же стопке есть документы, которые ведут к… тебе.

И подтолкнула их к нему через стол.

– Приговор суда первой инстанции. Двадцать четыре года назад. Убийство: сын зарезал отца. Если ты взглянешь вот сюда…

Ее указательный палец побегал по верхним строчкам на первой странице.

– …то увидишь, что жертву зовут Джордж Бронкс. Твой отец. А здесь, вот в этой строке, Джон, ты увидишь, что осужденного убийцу зовут Сэм Ларсен, а Ларсен – девичья фамилия твоей матери. Имя, которое заменило прежнее: Сэм Бронкс.

Этот приговор.

На ее столе.

Элиса сделала именно то, на что никто не имел права. Она рылась в делах его семьи: пускающий в ход кулаки отец, мать, которая отводила взгляд, старший брат, который убил ради младшего, и младший, сдавший его полиции.

– Какое тебе до этого дело? Трясешь тут своими стопками… швыряешь бумажки мне в лицо! Они больше не имеют ко мне отношения.

Элиса, похоже, даже не заметила его пылающих щек и громкого голоса. Так сосредоточилась на том, что начала показывать, доказывать.

– Итак, ты попал в первую стопку. Условие для совершения преступления – вы с Сэмом Ларсеном братья. Если мы теперь заглянем в следующую стопку, посредине, которая в моей системе называется «Облажался» и содержит моменты появления в деле первых улик, то опять отыщем там тебя, Джон. Потому что в этой стопке есть вот что.

Этот документ тоже лежал сверху, подготовленный. Она протянула Бронксу лист, на котором было всего четыре написанных от руки строчки и который он сам исчеркал, когда они с Элисой сидели у него на кухне.

– Четыре имени, которые надо проверить. Четверо заключенных, бывших в Эстерокере в одном отделении и в одно время с Лео Дувняком. Ты поспешил обвести кружком имя Сэм Ларсен. И пояснить, что у нас мало времени и потому, мол, пусть каждый разрабатывает двоих подозреваемых. Ты ни словом не обмолвился о том, что он твой брат. Не сказал, что его особые приметы соответствуют приметам грабителя, которого мы оба видели на записях с камер. Единственное, что ты сказал, Джон, – это что у него алиби. Алиби, подтверждения которого я так от тебя и не получила.

Теперь она перенесла руку на третью стопку.

– Эта последняя называется «Тебе не отвертеться». Улики прямо указывают на преступника. И в ней, в этой пачечке, Джон, лежит вот такой отчет.

И тоже сверху.

– Подписанный патрульным из полиции Эскильстуны, которого я отправила по адресу, где зарегистрирован твой брат. Из отчета следует, что на свежем кострище на заднем дворе дома (под пеплом еще тлел огонь) обнаружены остатки мебели, одежды, книг, даже фотографий. Холодильник и морозилка пусты, электричество отключено. Хотя еще накануне соседка видела владельца дома.

Пятнадцать минут.

Вот сколько у него было, чтобы солгать.

– Ты слышишь, что я говорю, Джон? Все это вместе взятое показывает, что твой брат решил скрыться.

Бронкс израсходовал большую часть этих пятнадцати минут на то, чтобы позвонить со стационарного телефона у себя в кабинете. Человеку, который – он надеялся – станет его спасательным кругом.