Белый ниндзя - Гейл Линдс

— Да ты у нас, как говорится, молодая да ранняя, — похвалил Икуза.

— Мы оба молоды, Кузунда. Это наше проклятье, не так ли? И еще нас кое-что связывает: мы оба не прочь покататься на спине дракона.

— Иди ко мне, — позвал Икуза. — Подожди, — отмахнулась она. — Терпение, Кузунда. Я хочу то, что хочу. — Не могу я внедрить тебя в «Чиоду». Во всяком случае, пока. — Ладно. Я могу принять такое полуобещание. Но чего я не могу принять, так это липового поста в «Накано», который ты для меня приготовил.

Кузунда Икуза вздохнул:

— Ну а чего бы ты хотела для счастья? — В качестве временной работы? Я знаю, какое внимание ты придаешь работе по новым технологиям, хотя ты и тщательно скрываешь это от всех. Захватив «Накано», ты теперь хочешь стукнуться лбами с «Сато Интернэшнл». Это дело не для слабых, поскольку «Сато» — ведущая компания по производству электроники, компьютеров и процессоров. Я думаю, тебе понадобится помощь многих людей, в том числе и моя. Я не прочь ввязаться в драку.

— Но, Киллан, ты же не ученый. — Верно. Зато я умею работать с людьми. Работая в научно-исследовательском отделе «Накано», я возьму на себя вопросы маркетинга продукции фирмы, которую она будет производить. Икуза подумал немного. — В твоем предложении что-то есть, — согласился он. — Я обговорю его с «Нами».

— Что означает, что дело решено, — подытожила Кил-лан. — Ты приписываешь мне больше влияния, чем я могу похвастаться, — откликнулся Икуза, но по его довольному смеху можно было судить, что он польщен.

— Ты знаешь, что я права, — сказала Киллан, прыгая ему на колени, так, что кресло заскрипело под их общей тяжестью. Икуза прижал к себе девушку, утонув в ее распущенных волосах.

Но если бы Барахольщик мог заглянуть ей в глаза в этот миг, он прочел бы в них такую жгучую ненависть, что содрогнулся бы сам. И это была не ненависть к ее отцу, а ненависть к Кузунде Икузе. Все-таки она оставалась опасной бунтовщицей, несмотря на то, что любила посмеяться над революционными идеями.

Барахольщик вспомнил слова Икузы: ВСЕ ЧАЩЕ И ЧАЩЕ МЕНЯ ПОСЕЩАЕТ МЫСЛЬ УБИТЬ ТЕБЯ, ПОКА ТЫ МЕНЯ ОКОНЧАТЕЛЬНО НЕ ПОГУБИЛА. Вот чего она добивалась, вот какая у нее была цель, хотя Кузунда об этом явно не догадывался.

* * *

В неуютной гримерной Марико в кабаре «Шелковый путь» были двое: Томи и Нанги.

— Вот здесь ее нашли, — сказала Томи, — здесь истязали, насиловали и здесь в конце концов убили.

Нанги, прихрамывая, пересек комнату. Было уже поздно, и больная нога давала о себе знать.

— Прямо здесь, под этими трубами?

— Да. — Убийство произошло несколько месяцев тому назад.

— Почти десять. И здесь все осталось нетронутым. Девушки суеверны, и никто не хочет пользоваться теперь этой гримерной.

Томи обратила внимание, что он смотрит вверх, изучая трубы. Ей это не приходило в голову сделать.

— Окажите мне любезность, — попросил он. — Устройтесь на полу примерно в той позе, в которой нашли Марико, и, если можно, в том же самом месте.

Томи сделала, как он попросил. Она улеглась почти у его ног.

— А не было ли в комнате следов, на основании которых можно судить, что Марико истязали и насиловали в каком-нибудь другом месте, а потом перетащили сюда?

— Не было, — ответила Томи. — Все это было сделано здесь, где мы с вами находимся.

Нанги кивнул, как ей показалось, с удовлетворением. Постучал своей палкой по горизонтальной трубе, опустил ее так, что конец почти касался ее носа.

— Вы такого же роста, что и Марико? — спросил он.

— Да. — Я что-то не припомню, что на фотографиях, которые вы мне показывали, у Марико на шее были синяки. — У вас отличная память, — сказала Томи, с уважением поглядывая на него. — Никаких синяков не было. — Нанги снова поднял палку, задумчиво постукивая ею по трубе. — Это место как раз над шеей человека, который истязал и убил Марико. Здесь была его шея, когда он насиловал ее.

— Логично, — согласилась Томи, недоумевая, к чему он клонит. Нанги обхватил свободной рукой трубу, постукивая по ней палкой, зажатой в другой. Потом подтянул к себе стул и опустился на него.

Томи села на полу и уставилась на то, что он ей показывал на ладони. Это была ржавчина. Она посмотрела на Нанги снизу вверх.

— Труба ржавая. Вполне естественно при здешней сырости.

— Правильно, — подтвердил Нанги. — Но взгляните сюда. Посмотрите на место как раз над вашей шеей.

Томи встала с пола, поднялась на цыпочки.

— Здесь нет ржавчины.

— Да. И это единственное место на трубе, где ее нет. — Томи повернулась к нему. — Ну и что это значит? — Боюсь, я узнаю все больше и больше подробностей об этом убийце. Я уже и так знаю его лучше, чем мне бы того хотелось.

— Что вы имеете в виду?

— Я сопоставил смерти д-ра Ханами и Марико, — сказал Нанги. — Помните записку, найденную во рту несчастной девушки? «Это могла бы быть твоя жена». Да. Я сделал предположение, что это было предостережением. Теперь я уверен, что оно предназначалось для д-ра Ханами. Тандзян угрожал расправиться с его женой. — Вы хотите сказать, что тандзян, который напал на меня и мистера Линнера в кабинете д-ра Ханами, был тем же человеком, который убил Марико? — Истязал, насиловал и убил, если воспользоваться вашими словами, — подтвердил Нанги. — Да, именно это я и хочу сказать.

— Но как вы это можете знать? — Вот что подсказало мне, — ответил Нанги, указывая на единственное чистое место на горизонтальной трубе. — Здесь была привязана веревка, из-под которой сыпалась ржавчина. — Томи вспомнила место в акте судебно-медицинской экспертизы, где говорилось, что на теле жертвы были обнаружены хлопья ржавчины. — Дорокудзай привязал эту веревку для того, чтобы, как выражается молодежь, словить кайф от самоасфиксии во время полового акта.

— Самоасфиксия невозможна, — усомнилась Томи. — В критический момент автономная нервная система включится, давление петли ослабеет, и человек будет продолжать дышать.

— Все это так, — возразил Нанги. — Но прежде чем это случится, в легких скопится достаточно углекислого газа, чтобы подвести его достаточно близко к смертельной черте. А этого ему только и нужно, чтобы произошел оргазм. — Как все это отвратительно!

— Это — часть его философии. Он регулярно этим занимается — не только во время полового акта — и это такой же краеугольный камень Тао-Тао, как айки-тайдзо в вашем айкидо. Это один из способов, которым тандзяны окунаются в божественную Пустоту.

Томи почти не слышала, что говорит Нанги. Что-то замкнулось в ее мозгу. Она попыталась определить место искрящих проводков, но ощущение ускользало.

Нанги, внимательно наблюдавший за выражением ее лица, хотел спросить, о чем она думает, но затем решил подождать с вопросами.