Проклятый город. Однажды случится ужасное... - Лоран Ботти

Факт № 3. Вильбуа исчез из поля зрения своих знакомых больше двадцати лет назад.

Факт № 4. В тот вечер, когда у Одиль Ле Гаррек произошел сердечный приступ, возле ее дома был замечен мужчина в черном.

Факт № 5. Осколок зеркала со следами крови Мадлен Талько найден недалеко от того места, где произошел «несчастный случай», в городском парке.

Факт № 6. Там же, в парке, снова замечена фигура мужчины в черном.

Факт № 7. На осколке зеркала обнаружены частицы шелка.

Факт № 8. На ферме недалеко от города убит черный бык. Сердце вырезано и унесено.

Факт № 9. Хозяйка быка, судя по всему, недавно встретила некую «тень из прошлого».

Факт № 10. Частицы шелка, идентичные тем, что были на осколке зеркала, обнаружены и на шкуре быка.

— Что скажешь? — спросил Бертеги у Клемана, после того как тот прочел составленный им список, распечатанный на принтере.

— Что вы правы. Здесь действительно прослеживается связь.

— Именно, — утвердительно кивнул Бертеги. — Каждый из этих пунктов связан как минимум с еще одним… или двумя.

— К ним можно добавить еще несколько, — заметил Клеман.

— Например?

Клеман слегка поерзал на стуле.

— Ну, например, как раз сегодня утром я узнал, как вы меня просили, кто нынешний собственник Талькотьера. Это фирма «Гектикон». Она приобрела его два года назад и собиралась отстроить заново, в ультрасовременном стиле, но еще не получила разрешения на строительство.

— Два года назад? Что-то они не торопятся, — проговорил Бертеги. — И кто руководит этой фирмой, ты, случайно, не знаешь?

— О, это все знают. Заметная в городе персона. Клеанс Рошфор.

— Рошфор? Случайно, не родственница директору лицея?

— Жена.

Бертеги на мгновение прикрыл глаза, вспоминая разговор с Рошфором. Тот сказал, что лицей принадлежит его жене…

Все сходится! Как именно — Бертеги пока затруднялся точно сказать, но в таком деле не могло быть случайностей. Он осторожно, терпеливо перебирал все детали, и постепенно картина прояснялась. Вскоре должно было появиться имя — или несколько имен. Возможно, одно из имен, уже бывших в его списке: Рошфор, Ле Гаррек, Вильбуа, Блэр (тут он вспомнил, что женщина-астролог совсем недавно навещала кюре собора Сен-Мишель… и вот теперь священник исчез).

— Ну что ж, старина, не хочу тебя расстраивать, но придется нам вернуться к «делу Талько», — сказал Бертеги, кивком указывая на стопку из трех-четырех папок, лежавших у него на столе, — все, что осталось от материалов расследования, продолжавшегося более двух лет!

— Да, понимаю…

— Я за этим тебя и вызвал. Я просмотрю все то, что ты мне принес, но прежде всего я хочу, чтобы ты рассказал мне то, что ТОЧНО знаешь. Имена и факты. И никаких разглагольствований в стиле: «Они были слишком потрясены случившимся и хотят как можно скорее обо всем забыть».

Огромные уши Клемана вспыхнули, но Бертеги удалось, увидев это, сохранить невозмутимое выражение лица — он понимал, что сам в глазах подчиненного тоже выглядит своеобразно: тип с головой Лино Вентуры, торсом футболиста и ногами Де Фюнеса, к тому же обожающий дорогие костюмы… Комиссар не спешил: его спокойная уверенность оказала на Клемана благотворное воздействие, очевидно, даже в большей степени, чем типичные манеры провинциальных полицейских начальников, к категории которых относился и его предшественник.

— Что вы хотите узнать?

— Все. Имена, места действия… Начнем с виновных, — продолжал он, сознавая, что скорее допрашивает Клемана, чем беседует с ним как с коллегой. — Кто именно был задержан? Сколько их было?

Клеман кивнул, словно говоря: я готов.

— Двенадцать человек. Элио Талько, Поль-Мари Талько, Флоранс Нобле и ее муж — словом, все семейство Талько и их близкие родственники. Франсуаза Мерисс, учительница… Кто-то еще из второстепенных членов организации, я не помню… Сейчас в живых не осталось уже никого из Талько — во всяком случае, в этом регионе. И в местах заключения тоже никого из них нет.

— Как это?

— Мадлен Талько устроила самосожжение…

— Ее опознали?

— Конечно! Именно по данным ДНК-экспертизы в картотеке мы и смогли установить, что это ее кровь была на зеркале.

— Продолжай.

— Элио Талько повесился еще во время предварительного следствия, еще две их родственницы устроили самосожжение по примеру Мадлен… в тюрьме.

Бертеги пристально посмотрел на Клемана — казалось, отдельные слова тот может произносить лишь с некоторым усилием, примерно как немцы в 1950-е годы, когда им приходилось произносить слово «наци». Однако сообщенная лейтенантом информация была ранее неизвестна комиссару. Когда начальство открытым гестом предложило Бертеги «навести порядок в одном симпатичном городке», ему одновременно посоветовали также «начать с чистого листа», не обращать внимания на прошлое и посвятить все заботы исключительно будущему. О «деле Талько» он узнавал по большей части из газет и теленовостей, но, поскольку недавно родилась Дженни, и он ревностно вживался в роль отца, у него не было никакого желания вникать во все детали преступлений, совершенных детоубийцами.

— Самосожжение в тюрьме? — удивленно переспросил он.

— Да, — ответил Клеман почти шепотом, словно на исповеди. — Кажется… точно я не знаю, но вроде бы они убедили своих сокамерниц им помочь.

— Убедили?..

— Да… более или менее. Девушки практически ничего не смогли рассказать — они были в состоянии шока.

— Продолжай, — кивнул Бертеги, воздержавшись от комментариев.

— Франсуаза Мерисс, учительница, допущенная в круг семьи Талько, стала в некотором роде звездой. Ей приходили письма со всего света от дьяволопоклонников и прочих чокнутых…

— Ясно… А что конкретно они делали, все эти люди?

— Точно этого так и не выяснили… То есть известно, что они убивали детей, это да. Но насчет остального все смутно. Официально у них был свой бизнес — виноделие, недвижимость… по сути, им принадлежала половина города. И не только. У них были весьма высокие покровители во Франции и другие связи по всем миру… Но это вселишь верхушка айсберга…

— То есть?

— Это примерно как с «делом Дютру»… Многие следователи и журналисты были убеждены, что он — лишь звено в цепи, но судьи отвергали идею существования самой цепи как таковой.[15]С Талько та же история: хотя эта семья и не звено цепи, скорее уж кастет на ней, — но сама цепь разрушена. Можно было бы, конечно, отыскать какие-то следы в поместье Талькотьер, но оно сгорело вместе с Мадлен Талько — буквально за пару минут до приезда полиции. Знаете, что мне сказал капитан пожарных?