Приз победителю - Ли Уикс

Ворвавшись в спальню, инспектор увидел перед собой расплывавшиеся в темноте силуэты Джорджины и Чана. Они стояли у окна друг против друга на расстоянии нескольких футов. Хотя оба испытывали страшное напряжение, они не двигались, как если бы обратились в камень. Подрагивала лишь рука Джорджины с пистолетом, нацеленным прямо в лицо Чана.

— Все нормально. Он от меня не уйдет. Можешь отдать мне пушку.

Мэнн жестом велел Ли найти веревку, чтобы связать Чана, и шагнул к окну. Джорджина продолжала стоять без движения, не сводя глаз с похитителя. Детектив сделал еще один шаг и оказался на расстоянии нескольких футов от девушки и старого врага.

— Он не причинит тебе больше вреда, Джорджина. Отдай мне револьвер.

Она, казалось, не слышала Мэнна. Ее плечи из-за тяжелого быстрого дыхания то поднимались, то опадали.

— Я хочу убить его.

У нее все сильнее дрожали руки. При этом девушка ни на мгновение не отрывала глаз от Чана, и на секунду Мэнну показалось, она не выдержит напряжения и нажмет на курок.

— Нет, Джорджина. Ты и без того настрадалась и, если убьешь его, сделаешь себе только хуже. Убивать — не твоя работа. Поверь мне, я знаю.

Не спуская глаз с Чана, инспектор сделал два или три шага, отделявшие его от девушки, и вынул револьвер из ее рук. Потом на долю секунды прижал спасенную к себе, после чего, развернув лицом к двери, мягко подтолкнул в спину, предлагая таким образом покинуть опасное место.

Вернулся Ли и принес найденный им в кладовке моток тонкой прочной бечевки, имевшей хождение у рыбаков.

— Свяжи ему руки, Креветка, да покрепче.

Чан, увидев, что Джорджина удаляется, расхохотался.

— Не могу поверить, что ты хотела меня убить. Ведь между нами столько всего было!

— Оставь ее, Чан. Не впутывай ее в это дело.

— Что значит «не впутывай»? Я — ее хозяин, и она принадлежит мне. Помимо этого, я знаю, что очень ей нравлюсь. И я ей нужен. Не правда ли, Джорджина? Мы отличная пара, хотя и ссоримся иногда, как это бывает между близкими людьми. — Беглец вновь залился смехом. Джорджина отвернулась, и похититель перевел взгляд на Мэнна. — Никак не пойму, что ты здесь делаешь. Я совершенно точно знаю, что у тебя нет изобличающих меня фактов. Братья сознались в большей части преступных деяний, а все остальное рассеялось в воздухе вместе с дымом.

— Не рассеялось. Твой обслуживающий персонал не выказал ни малейшего желания сгореть заживо. Так что клуб все еще стоит на месте, а по его комнатам ходят люди из экспертной группы, прилагая максимум усилий, чтобы найти улики против тебя. Скоро их будет столько, что тебя приговорят к расстрелу.

Чан пренебрежительно хмыкнул:

— Как-то это сомнительно. Я не настолько глуп, чтобы позволить себя изобличить. Во-первых, клуб находится на континенте, и мне не верится, что китайское правительство будет с тобой сотрудничать в этом деле. Как ты, наверное, догадываешься, многие из этих людей уже обо всем знают. Какие бы улики ты ни нарыл, их все равно не хватит, чтобы привлечь меня к суду, не говоря уже о том, чтобы вынести обвинительный приговор. И знаешь почему, Мэнн? Потому что я — неприкасаемый. За моей спиной стоят самые богатые в мире извращенцы, которые поддерживают меня, поскольку отлично знают, что в один прекрасный день я стану Головой дракона и руководителем общества «Во син син». Все об этом знают. И даже Лун не в состоянии это предотвратить.

— Чтобы насладиться богатством и властью, тебе как минимум надо остаться в живых. — Мэнн повернулся к Ли: — Оставайся здесь, позаботься о Джорджине и последи за обстановкой.