Губительная ложь - Джеймс Гриппандо

— Еще рано. Папа, мне нужно кое-что выяснить. Это касается нашей семьи.

— Конечно, спрашивай.

— Мне сейчас тяжело. Я думала, что всегда могу на тебя рассчитывать, что ты меня никогда не обманешь.

— Ты действительно можешь рассчитывать на меня, дорогая. Всегда.

— Это правда?

— Конечно. А что случилось?

— Мы с Кевином долго думали над тем, кто мог меня подставить. Он беседовал в Интернете с кем-то, кто выдает себя за меня. Этот человек называет себя Леди Док.

— Выдает себя за тебя?

— Да. И это заставило нас задуматься над тем, у кого могли быть причины так поступать. Довольно странно, но этот человек ненавидит меня и одновременно восхищается мною. И тут я кое о ком вспомнила.

— О ком? — спросил отец, опершись на локоть.

— О девочке-подростке. Ее жизнь — сплошной кошмар. Ведь у нее практически ничего нет, нет даже настоящего имени. Ей пришлось создать себе виртуальное имя. Она лишена всех благ этого мира, потому что не нужна своим родителям. Всю свою любовь и заботу они отдали старшей дочери, которая стала преуспевающим врачом. А этот бедный ребенок и не надеется на то, что ей удастся хоть в чем-то преуспеть. Возможно, даже ее приемные родители не любят ее.

— О чем ты говоришь?

— Ведь моя сестра не умерла, не так ли?

Его лицо стало мертвенно-бледным.

— Ответь мне, папа. Того ребенка, который родился у мамы от ее любовника, вы отдали на усыновление?

Он отвернулся. В первый раз в жизни отец не мог посмотреть ей в глаза.

— Прости меня, — пробормотал он.

— Значит, я права и у меня где-то есть сестра?

— Да, — ответил он едва слышным голосом. — Где-то.

Она еле сдержала себя, чтобы не ударить его кулаком в грудь.

— Ты соврал мне. Почему столько лет ты скрывал это от меня?

— А как бы мы смогли объяснить, почему отдали ребенка на усыновление? Нам пришлось бы признаться всем, что этот ребенок не от меня.

— Я не говорю обо всех. Я сейчас говорю о себе.

— Ты права. И я сожалею об этом. Но в то время мы с твоей матерью договорились: если мы не оставляем у себя этого ребенка, то никто не должен узнать о том, что мы отдали его на усыновление. Поэтому мы переехали во Флориду, чтобы мама могла спокойно родить. А потом мы сказали всем, что ребенок родился мертвым.

Пейтон закрыла глаза, затем снова открыла их. У нее кружилась голова.

— Я больше не могу выносить все эту ложь. И то, что ты сделал, ужасно. Если бы ты сразу рассказал мне правду, возможно, я смогла бы тебя понять. Это был не твой ребенок. Ты простил маме измену и не бросил ее. Может быть, заботиться о чужом ребенке было выше твоих сил.

— Хорошо, если ты хочешь узнать правду, то должна узнать ее до конца.

— Чего я еще не знаю?

— Да, это был не мой ребенок, и я простил твою мать. Но не только я один хотел отдать эту девочку.

Пейтон молчала.

— Эта девочка была твоей сестрой. И я хотел оставить ее. Но твоя мать, она просто-напросто не желала снова становиться матерью.

— О Боже мой!

— Она хотела быть… — проговорил он дрожащим голосом. — Я не знаю, кем она хотела быть.

Пейтон вдруг снова подумала о Леди Док. Она опередила отца.

— Все нормально, папа. Думаю, что я точно знаю, кем она хотела быть.