Мать Ученья - Домагой Курмаич

Домагой Курмаич (nobody103)

Мать Ученья

Глава 1. С добрым утром, братик

Резкая боль в животе заставила Зориана распахнуть глаза. Он дернулся всем телом, прогибаясь под упавшим на него предметом, сон как рукой сняло.

— С добрым утром, братик! — раздался над ним раздражающе-бодрый голос. — Доброго, доброго УТ-РЕ-ЧКА!

Зориан сердито уставился на младшую сестру — но та лишь нахально улыбнулась, по-прежнему сидя у него на животе. Она удовлетворенно мурлыкала под нос и болтала ногами, разглядывая огромную карту мира, висящую над кроватью. Точнее, притворяясь, что разглядывает — Зориан видел, что она следит за ним краем глаза.

Надо было сотворить вокруг кровати охранный периметр и запереть дверь магией.

— Слезай, — как можно спокойнее сказал он.

— Мама сказала разбудить тебя, — сообщила она, не двигаясь с места.

— Не таким же образом, — проворчал он, сдерживая раздражение и терпеливо выжидая, когда она утратит бдительность. Так и есть, Кириэлле беспокойно завозилась уже после нескольких секунд деланного безразличия. И когда она уже не могла усидеть на месте — Зориан быстро ухватил ее за ногу и за туловище и сбросил с кровати. Глухой удар, возмущенный вскрик — Зориан тут же вскочил на ноги, изготовившись на случай ответного нападения. Глянул сверху вниз и пренебрежительно фыркнул:

— Я припомню это, когда меня попросят разбудить тебя.

— Не судьба, — дерзко ответила она. — Ты всегда просыпаешься позже меня.

Зориан лишь сокрушенно вздохнул. Мелкая чертовка была права.

— Ну что… — возбужденно начала она, вскочив на ноги. — Ты рад?

Зориан смотрел, как она носится по комнате, словно обезьянка под кофеином. Иногда он завидовал ее неуемной энергии. Но только иногда.

— Чему? — невинно спросил он, изображая непонимание. Само собой, он знал, о чем речь — но, спрашивая об очевидных вещах, можно было утомить сестру и прекратить нежеланный разговор.

— Ты возвращаешься в академию, — пожаловалась она, видимо, разгадав его намерения. Нужно придумать парочку новых трюков. — Будешь учиться магии. Можешь показать немного магии?

Зориан протяжно вздохнул. Кириэлле всегда относилась к нему, словно к приятелю-ровеснику, как бы он ни возражал — но раньше она держалась хоть каких-то рамок приличия. В этом году она была совершенно невыносима — а мать игнорировала его просьбы угомонить ребенка. По ее мнению, он все равно не занимался ничем важным — только читал целыми днями. К счастью, летние каникулы заканчиваются — он может наконец убраться отсюда.

— Кири, мне нужно собираться. Почему бы тебе не подоставать Фортова для разнообразия?

Она состроила несчастную рожицу — потом просияла, словно вспомнив что-то, и стрелой выбежала из комнаты. Глаза Зориана расширились — он понял, в чем дело, но было уже поздно.

— Нет! — заорал он, устремляясь вдогонку, но дверь захлопнулась прямо у него перед носом. В расстройстве он стукнул по ней кулаком. — Проклятье, Кири! Ты сто раз могла сходить в туалет, пока я спал!

— Неудачник, — ответили из-за двери.

Выругавшись, он развернулся и потопал назад в свою комнату, одеваться. Без сомнения, туалет занят надолго — назло ему.

Быстро переодевшись и надев очки, Зориан оглядел комнату. Повезло — похоже, Кириэлле не рылась в его вещах, прежде чем разбудить. У нее очень смутное представление о чужой собственности.

Сборы не заняли много времени — точнее, он и не разбирал вещи. Был бы хоть малейший шанс, что мать позволит, он вернулся бы в Сиорию еще неделю назад. Проверяя учебные материалы, он с раздражением обнаружил пропажу нескольких учебников. Можно было попробовать заклинание поиска, но он и так догадывался, где их искать — Кириэлле частенько утаскивала их в свою комнату, сколько бы он не требовал прекратить. Заподозрив неладное, он проверил свои письменные принадлежности — разумеется, их стало куда меньше.

Вот всегда так — стоило ему вернуться домой, Кириэлле добиралась до его школьных вещей. Даже не рассматривая этическую сторону кражи у старшего брата — ну зачем ей карандаши и резинки? В этот раз он специально купил больше, с поправкой на сестру — но из целой упаковки резинок в пенале нет ни одной. Зориан не понимал, почему Кириэлле просто не попросит мать купить ей книги и карандаши. Она младшая, и единственная девочка, так что мать с готовностью баловала ее — куклы, которые ей покупались, были в разы дороже, чем пара книг и коробка карандашей.

В любом случае, хоть Зориан и не надеялся вновь увидеть свои карандаши и резинки, без учебников ему было не обойтись. Он направился в комнату сестры, проигнорировав знак "запретная зона" на двери, и быстро нашел свои книги на обычном месте — хитроумно спрятанными за плюшевыми зверями под кроватью.

Закончив сборы, он направился вниз по лестнице, перекусить и поговорить с матерью.

Родные считали его засоней, но на самом деле Зориан умышленно вставал позже всех. Это позволяло поесть в тишине и спокойствии, когда все остальные уже позавтракали и разошлись. Мало что раздражало его сильнее, чем попытки заговорить с ним, когда он ел — а именно во время еды родственники становились особенно общительными. Увы, сегодня мать была не в настроении ждать и взялась за него, как только он появился на лестнице. Не успел он еще сойти со ступеней — а она уже была им недовольна.

— Ты ведь не собираешься выходить на улицу в таком виде?

— Что не так? — спросил Зориан. Он был в простой темной одежде, как большинство парней на улицах города. На его вкус — вполне нормально.

— Ты не можешь ходить по улицам вот так, — она тяжело вздохнула. — Сам подумай, что скажут люди, увидев тебя в такой одежде?

— Ничего? — предположил Зориан.

— Зориан, не будь таким трудным, — потребовала она. — Наша семья имеет определенный вес в городе. Мы у всех на виду. Я знаю, тебе все равно, но многие уделяют внимание внешности. Пойми наконец, ты живешь в обществе и не можешь поступать, как заблагорассудится. Ты — член нашей семьи, и твои действия неизбежно отражаются на нашей репутации. Не позорь меня, одеваясь, как работяги с фабрики. Иди в комнату и оденься подобающе.

Зориан сдержался и не закатил глаза, пока не повернулся к ней спиной. Ее доводы были бы убедительнее, если б не повторялись раз за разом. Однако спорить было бессмысленно, так что он переоделся в более дорогие вещи. Явное излишество, ведь он проведет этот день в поезде — но мать одобрительно кивнула, увидев его. Ему пришлось