Война в Небесах - Чарльз Уильямс

Телефон надрывался совершенно напрасно, ведь в комнате, кроме трупа, никого не было.

Впрочем, так продолжалось недолго. Лайонел Рекстоу, лениво возвращаясь после ленча, услышал трезвон еще в коридоре. Ворвавшись в свой кабинет, он кинулся к столу и схватил трубку. Краем глаза он, конечно, заметил торчащие из-под стола ноги в ботинках, но телефон требовал внимания в первую очередь.

— Да, — сказал Лайонел в трубку, — да… Нет, не раньше семнадцатого… Да кого волнует, чего он там хочет! Кому надо знать? Ах, Персиммонсу… Ну скажите, что семнадцатого узнает. Да, да, ладно, я задержу набор.

Он положил трубку и поглядел на ботинки. Может быть, кому-то понадобился телефон? Иногда сюда заходили позвонить. Хоть бы сказал что-нибудь, а то разлегся здесь и слушает чужие разговоры! Лайонел слегка наклонился к ботинкам.

— Вы там надолго устроились? — обратился он куда-то в пространство между ногами и ящиком стола. Ответа не последовало. Лайонел отошел, бросил на полку шляпу, перчатки и книжку, потом вернулся к столу, взял какой-то листок, прочитал, положил обратно и снова уже с нетерпением осведомился:

— Ну, долго вы там? — И опять ему не ответили.

Он не получил ответа даже после того, как слегка пнул торчащий из-под стола ботинок, и повторил вопрос. Без всякой охоты он обошел стол (там у стены было потемнее), прикинул, где должна располагаться голова незнакомца, и, повысив голос, произнес:

— Привет! В чем дело, эй?

Никакого результата. Лайонел спросил себя: «Да что он там, черт побери, умер, что ли?» — и тут же почувствовал, что угадал. Трупы просто так не валяются в кабинетах лондонских издательств в половине третьего пополудни. Лайонел знал это наверняка. Происходящее принимало чудовищный и несколько циничный оборот. Мельком взглянув на дверь (конечно, он закрыл ее, когда вошел), он попытался успокоиться, как делал не раз, гоня прочь мысли об авариях и других бедах, подстерегающих жену в его отсутствие. Автобус заносит на повороте, грузовик выскакивает из-за угла… Такое случается, подсказывал ему маленький, противный божок, невидимо обитавший где-то в уголке сознания, да, случается, возможно, даже именно сейчас… человека могут сбить возле собственной двери, как того врача с Гувер-стрит. Конечно, все это были выдумки. Но на сей раз, решившись потрогать торчащую из-под стола ногу, он подумал — а вдруг нет?

Он тронул пришельца за ногу. Нога и не подумала сообщить об этом голове, затерявшейся где-то у стены, и Лайонел оставил свои попытки. Он вышел из кабинета и зашел в комнату напротив. Здешний обитатель распластался над столом, выискивая подходящие фразы в газетных вырезках.

— Морнингтон, — обратился к нему Лайонел, — у меня в комнате человек под столом. Может, зайдешь, а то он не отвечает. Вид у него такой, — добавил он в порыве реализма, — словно он умер.

— Надо же, какая удача! — сказал Морнингтон, отрываясь от работы. — Если бы он живой залез под стол и сидел там молчком, я бы подумал, не обидел ли ты его.

— А что, — продолжал он, пока они шли по коридору, — неплохой способ мести: залезть под стол к человеку, который тебя оскорбил, и сидеть там с обиженным видом. Голодать не обязательно, это — для более романтичных времен, в наши дни можно прихватить сэндвичей и чаю в термосе. Слушай, «чаю» или «чая»?

Войдя, Морнингтон уставился на ноги, торчащие из-под стола, потом осторожно подошел, встал на одно колено и потрогал чужую ступню. Озадаченно взглянув на Лайонела, он резко произнес:

— Тут что-то не так. Сходи-ка, попроси Делинга зайти сюда.

Он опустился на оба колена и заглянул под стол. Лайонел уже мчался но коридору и через несколько минут вернулся с коренастым человеком лет сорока пяти, скорее заинтересованным, чем обеспокоенным. Морнингтон пытался вытащить тело из-под стола.

— Похоже, труп, — отрывисто бросил он. — Ну и дела!

Зайдите-ка с другой стороны, Делинг. Там пуговицы зацепились не то за стол, не то еще за что. Попробуйте отцепить.

— А не лучше ли нам оставить все как есть до прихода полиции? — спросил Делинг. — Думаю, тело и трогать не стоило.

— Да как же еще я могу узнать, умер он или нет? — откликнулся Морнингтон. — Впрочем, наверное, вы правы.

Он еще раз внимательно осмотрел ближайшую ногу, бормоча под нос: «Труп, вылитый труп», а потом резко встал.

— Слушайте, а Персиммонс здесь?

— Нет пока, — ответил Делинг. — Обещал быть к четырем.

— Значит, управимся сами. Делинг, свяжитесь с полицией. А тебе, Рекстоу, хорошо бы поторчать в коридоре, чтобы народ сюда не лез. Если Пламптон узнает, он тут же помчится в «Вечерние новости» зарабатывать свои полгинеи.

Даже если бы Пламптон и захотел, едва ли ему удалось бы выведать зловещую тайну. Следующие четверть часа дверь в свой собственный кабинет бдительно охранял Лайонел, углубившийся для убедительности в чтение длиннейшего письма. Он надеялся, что за этим занятием его не станут беспокоить сотрудники, проходившие по коридору. Делинг спустился ко входной двери.

Это довольно сложное зеркальное сооружение неизменно сбивало с толку даже постоянных посетителей, каждый раз вынужденных мучительно соображать, за какой стеклянной гранью находится нужный вход и вообще дверь это или отражение двери.

Здесь он и встретил полицию и врача, прибывших одновременно. Пока они поднимались по лестнице он объяснил ситуацию.

Лестничный пролет выводил на площадку. Отсюда можно было попасть либо на следующий этаж, либо в кабинет Стивена Персиммонса, возглавлявшего издательство с тех пор, как он сменил на этом посту своего отца, семь лет назад вышедшего на пенсию. Вправо и влево от лестницы вели узкие коридоры, куда выходили двери кабинетов Рекстоу, Морнингтона, Делинга и других. Правый коридор кончался дверью Пламптона, а левый — комнатой Лайонела. За ней располагалась лестница в подвал. С этой же лестницы можно было попасть в небольшой крытый дворик. Его стена граничила с соседней улицей.

Изучив планировку, полицейский инспектор игриво заметил Морнингтону, что попасть в кабинет Лайонела и удавить кого угодно ничего не стоит, было бы желание.

Сказал он это уже после того, как тело извлекли из-под стола и стало ясно, что неизвестный убит именно так.

Началось опознание. Лайонел взглянул на багровое лицо с выпученными глазами и, содрогнувшись, отступил назад, отрицательно помотав головой. Морнингтон — задумчиво, Делинг — с любопытством осмотрели убитого и, в свою очередь, покачали головами. Убитый был ниже среднего роста, одежда его не первой свежести выдавала представителя низших слоев среднего класса. Котелок помялся от пребывания под столом, в карманах не оказалось ничего, кроме нескольких монет и дешевых часов. Шея была перехвачена крепкой веревкой, глубоко врезавшейся в кожу.