Зимняя Чаща - Ши Эрншоу

Со лба катятся капельки пота, и я ногой отбрасываю одеяло в сторону. Мне жарко и думать я ни о чем не могу.

В окно спальни сочится бледный мутный утренний свет, а Фин сидит рядом с лестницей и тяжело дышит, высунув язык – ему тоже жарко. В висках легонько пульсирует боль – из-за того, что я не выспалась. И тут я вспоминаю парня, из-за которого я не выспалась. Парня с полными губами и такими глубокими глазами.

Я выбираюсь из кровати, чувствуя легкое раздражение. У меня слегка кружится голова. Фин следом за мной спускается вниз – нам обоим необходимо глотнуть свежего воздуха. А мне, кроме того, нужно еще отделаться от лихорадочных снов, которые никак не отпускают меня.

Когда мы с Фином спускаемся вниз, я резко останавливаюсь.

Огонь в печке почти погас, лишь слегка светятся угольки, присыпанные золой.

На диване лежит груда одеял, подушка смята, видно, что на ней спали.

Но самого Оливера Хантсмена нет.

Я открываю входную дверь и выбегаю на снег – холодный воздух наполняет легкие, мороз кусает за кончики ушей. В груди зарождается тревога.

Нет, я вовсе не беспокоюсь за Оливера. Просто начинаю сомневаться, а был ли он здесь вообще? Не придумала ли я его – Оливера Хантсмена, сделанного из снега и ночных звезд. А как только на небе взошло солнце, он взял и растаял.

Я стою на террасе, ищу отпечатки на снегу, какой-нибудь намек, что парень исчез в ночи. Возвратился в Чащу.

А затем я вижу.

Среди деревьев, растущих между домом и замерзшим озером, появляется фигура, мелькающая среди падающего с угольно-черного неба снега. У меня перехватывает дыхание и бегут мурашки. Это он.

На Оливере та же одежда, в которой он был вчера, только высохшая за ночь. Возможно, виной всему мутный утренний свет, в котором все видится странно, но выглядит Оливер каким-то решительным, словно приготовился отправиться в дорогу. Продолжить опасное путешествие, из которого ему не хочется возвращаться.

Почувствовав, очевидно, на себе мой взгляд, Оливер оборачивается, и в его руке я вижу холщовый мешочек с травами, который подложила ему, пока он спал.

Его прищуренные изумрудные глаза смотрят на меня, и я замечаю напряженность, которой не могу понять.

– Ты в порядке? – спрашиваю я, подойдя к краю крыльца, но мои слова кажутся лишними, они растворяются в холодном сухом воздухе, едва успев слететь с моих губ.

– Мне нужен был свежий воздух, – говорит он, переминаясь с ноги на ногу. – Я надеялся, что солнце, может быть, появится.

Оливер поднимает взгляд в небо, которое затянуто темными тяжелыми облаками.

«Возможно, он думал, что солнечный свет согреет, вылечит его, – думаю я. – Прольется бальзамом на его голову. И в одно мгновение чудесным образом вернет ему память».

Оливер продолжает сжимать мой мешочек с травами. Он опускает глаза, смотрит на мешочек и морщит брови, словно не может вспомнить, что это такое.

– Я сделала его для тебя вчера ночью, – поясняю я и неожиданно смущаюсь. Колдовские травы от девчонки-ведьмы. Я Уокер и никогда не желала быть кем-то еще, но мне одновременно не хочется, чтобы он смотрел на меня так же, как дети в школе или мальчишки из лагеря. Так, будто я монстр – странное, мрачное создание с безжалостным сердцем. Я хочу, чтобы Оливер видел во мне только девушку, и ничего больше.

– Это поможет отогреть тебя, – добавляю я, словно мешочек с травами – обычная вещь вроде столовой ложки клубничного сиропа от простуды, который дают перед сном.

Но тем не менее он, кажется, успокаивается.

– С этим мешочком нужно проспать следующие две ночи, – говорю я, хотя не уверена, если честно, что он сохранит этот странный мешочек с остро пахнущими травами.

Оливер кивает, а затем произносит охрипшим голосом.

– Спасибо.

Фин спускается с крыльца и начинает что-то вынюхивать в низко стелющемся утреннем тумане.

– Новая буря надвигается, – говорю я, и словно в подтверждение моих слов налетает ледяной ветер, закручивая снежные вихри на поверхности озера. Он свистит среди деревьев, обжигает мне лицо, заставляя меня ощутить дежавю – такое стремительное и мимолетное, что я едва успеваю осознать его. На мгновение мне кажется, что я уже стояла когда-то на этом самом месте и смотрела на Оливера, стоящего среди деревьев. Но, возможно, это еще ожидает меня в будущем. Время могло унести меня и вперед, а затем вернуть в настоящее, с ним всякое случается. Я, зажмурившись, отсчитываю несколько секунд, а когда вновь открываю глаза, странное ощущение уже исчезло.

Оливер опускает взгляд, и мне хочется заставить слова слетать с его губ – так сильно я жажду знать, о чем он думает. Но Оливер молчит, словно лесные рогатые зайцы, которые сидят по весне на нашем крыльце, смотрят в окна и тихо думают – а о чем они думают, кто знает?

Так и не дождавшись ответа от Оливера, я откашливаюсь и готовлюсь сама задать вопрос, который меня волнует. Тот самый вопрос, который не давал мне покоя всю ночь и заставлял сомневаться.

– Как ты оказался в Чаще?

Как ты выжил целых две недели в этом темном ужасном лесу?