Вампиры - Джон Стикли

Взгляд Адама скользнул в сторону Джека, посапывающего в кресле впереди.

Глядите, сэр, вот этот человек зарабатывает на жизнь убийством вампиров. И как вам такое?

Адам вздохнул, посмотрел еще немного на Ворона и затем перевел взгляд на горы запада США, расстилающиеся внизу.

Я галлюцинирую. А может, и нет. Все реально, все происходит на самом деле. Желчь истекает из Зверя с рассвета человеческой эпохи, и даже раньше.

Он снова посмотрел на Джека.

Попросту этот человек – кино. Этот ходячий, говорящий, кровоточащий, матерящийся медведь в человеческом обличье – настоящее живое кино.

Но ведь кино, по определению, невсамделишное.

Впрочем, как и священники с их возней. Так что же я, отец Адам, здесь делаю? Он не хотел об этом думать, но, помимо воли, думать начал. Ведь он здесь и по уши. Он больше не долговязый парнишка с темными кудряшками, слишком уж смазливый и потому вынужденный прятаться в семинарии и черно-белой форме и от девиц, и от хищных самцов.

Он обвел взглядом салон. Может, этот самолет и не всамделишный мир, а попросту кино с героями, старающимися заработать на полет первым классом, кино с пилотами, старающимися получить еще одну пилотскую полосочку. Химера. Иллюзия.

Но ведь это и есть настоящий мир людей – и их Бога.

И он, Адам, бывший школьный трусишка, наконец-то отправился драться за них.

Наконец-то.

С тем он и заснул.

Джек Ворон думал о том, что больше некого набирать. И что он устал набирать. Ведь нужны самые лучшие. Другие просто не подойдут.

Но ведь они умрут. То есть нужно отыскать самых лучших, и за то, что они лучшие, обречь на неизбежную жуткую смерть.

Вот же дерьмо.

И ведь они никогда не отказываются. Вот это и самое скверное. Лучшие, когда узнавали, что должно делать, шли и делали.

Делали и умирали.

Дерьмо в квадрате.

Господи милосердный, не отправляй нас снова к ним! Нас осталось всего четверо, плюс парнишка-священник. Одна из нас – женщина средних лет, а другой – тип за шестьдесят, слишком жирный и до неразумия бесстрашный. А третий – лучший человек из всех, кого я знал.

А четвертый – я сам. И это дерьмо в кубе.

Телефон, пожалуйста, не звони!

Самолет приземлился, Джек Ворон одернул себя, напомнил себе о том, что положено какому-никакому, а вожаку, так что, черт возьми, рок-н-ролл! Вынимай свою задницу из самолета и за дело! Вперед!

И не думай про телефон.

Они знали, что явится священник, но ничего не знали о нем. Джек прошел через гейт к Аннабель. Позади чуть поспевал Адам. Ворон наклонился, поцеловал ее и представил: «Народ, это Адам».

– Отец Адам, – решительно поправил священник.

Команда переглянулась и закатила глаза.

– Я – Ее королевское величество Аннабель.

– А я лорд Высокое-дерьмо-свысока, Карл Джоплин.

Адам растерянно заморгал. Ухмыляясь, вперед выступил Кот и пожал руку.

– Не обращайте внимания на того человека за занавеской, – доверительно сообщил он. – Я – Великий и Ужасный Гудвин.

С тем все без дальнейших объяснений отправились к багажной ленте. Адам обнаружил, что Аннабель протянула ему руку. Он принял ее и пожал и дальше шел молча.

– Мне нужен вампир, – снова заныл Карл.

– Оно работает? – едва удостоив его взглядом, осведомился Джек.

– Прошлой ночью сработало.

Джек остановился. Все остановились и посмотрели на Карла.

– Ну, говоря по правде, я и не знаю, отчего оно запипикало…

Все двинулись дальше.

– Но оно должно работать, – не унимался Карл. – И его нужно проверить.

– Как оно работает? – захотел узнать Джек.

– Джек, ты же знаешь, что не поймешь.

– Хм, возможно. А как тогда мы должны его проверять?

– Не вы, а я.

– Ох, замечательно. Опять старые песни, – вздохнув, сообщил Джек и покачал головой.

– Черт возьми, Джек, ведь никого больше нету!

– И отчего ты так посчитал?

Они наконец подошли к багажной ленте и остановились. Карл глубоко вдохнул, подтянул штаны и принялся загибать пальцы.

– Ну, Аннабель не участвует, потому что она блюдет всякие наши дневные делишки. А ты, по идее, должен охранять мою задницу, пока я буду работать. А Кот…

– Я бы мог, – лукаво улыбаясь, предложил Кот.

– И что ты знаешь про электромагнитный спектр? – кисло глянув на него, осведомился Карл.

– Я весь спектр поддерживаю! – заверил Кот.

– А что ты знаешь про ЭЭГ? Про мозговые волны?

– Ну, я не силен в серфинге… – хмуро сообщил Кот.

Карл фыркнул:

– Я ж и говорю: Аннабель за рамками, вы с Джеком заняты своим обычным делом. То есть остаюсь только я.

Он умолк, подошел к Джеку и с убийственной серьезностью заявил:

– Послушай, ты сможешь с этой штукой управляться после того, как я ее настрою. Но чтобы настроить, мне надо быть в деле.

Джек молча посмотрел на него.

– Да я правду говорю! – скривившись, поклялся Карл.

Но Джек и не сомневался в его искренности. Он только и мог подумать о том, что опять подставляет лучшего человека и опять тот лезет изо всех сил. Черт возьми, я что, обречен потерять всех?

Он, сам не понимая зачем, крепко обнял Аннабель.

– Я подумаю, – пообещал он.

Но все – кроме разве что Адама – и так поняли, что вопрос закрыт.

Повисла неловкая тишина. Чемоданы еще не выехали на конвейер, хотя снизу и доносились привычные звуки безжалостного швыряния.

Тишину разорвал голос Кота. Тот шлепнул Адама по плечу и объявил:

– Не знаю, как вам, ребята, а по мне, так здорово обзавестись отцом.

Адам неопределенно улыбнулся, Аннабель ухмыльнулась во весь рот.

– Эх, а если б еще нам обзавестись мамой…

– А что не так со мной? – обиженно осведомилась она. – Конечно, если не считать того, что я слишком уж молода.

– Ну-у, – потирая заросший подбородок, Кот окинул взглядом ее безупречный сизо-серый костюм, – сейчас у нас не просто отец, а святой, и потому для мамы нам нужен кто-нибудь, э-э, менее похожий на шлюху…

Адам выпучил глаза. Но Аннабель лишь кивнула.

– Наверное, ты прав, – скорбно подтвердила она.

Лишь тогда Адам наконец заметил ухмылки вокруг.