Королевская кровь - Рона Шерон

— Неужели вы полагаете, что мне есть дело до того, совершали ли вы паломничества в чужие спальни или нет?

Внезапно принцесса вскочила на ноги и повернулась лицом к камину, глядя в огонь. Похоже, военная хитрость, к которой она прибегла, не удалась.

— Моя добродетель либо отсутствие таковой не является предметом обсуждения, приятным для всех заинтересованных сторон.

Майкл подошел к ней сзади и обнял за талию.

— Ваш король может выстроить в очередь всех принцев, которых только найдет на свете, от Индии до Эспаньолы[88], но от этого ничто не изменится. И знаете, почему? — Он почувствовал, как девушка вздрогнула. Майкл бережно коснулся губами мочки ее уха. — Потому что вы непременно полюбите меня, как я полюбил вас.

Девушка содрогнулась всем телом.

— Неужели вы всерьез полагаете, что я вольна распоряжаться своим будущим?

— Думаю, это вполне возможно. Посмотрите на свою подругу Мэри. Она вместе с Саффолком проложила для нас Великий шелковый путь. И все, что от нас требуется, — это плыть вперед, руководствуясь соединением их планет. — Он принялся осыпать невесомыми поцелуями щеку и шею девушки. — Вот вам, например, известно, что Луна движется быстрее всех прочих планет?

— А вам известна легенда об орле и голубке?

— Мне нравятся хорошие легенды. Расскажите.

Он полной грудью вдыхал ее запах. Очарование девушки совершенно обезоружило его. Еще никогда Майкл не чувствовал себя настолько околдованным. Он ощущал себя открытым и беспомощным.

— Жила–была на свете маленькая голубка, которую обманом держал в клетке злой ворон. Но однажды ей на помощь пришел огромный орел и освободил голубку из заточения. Он был добрым и великодушным. И она подумала, что орел испытывает к ней нежные и искренние чувства. Поэтому, голубка предложила ему лететь с ней через море к далекой земле, где они могли бы жить долго и счастливо. Но орел отказался; ему нужно было лишь уютное гнездышко на одну ночь.

— Голубка всего лишь неправильно поняла его. Орлу нужно было теплое и уютное гнездышко и на эту ночь, и на следующую, и на все ночи после. Но прежде чем улететь вместе с ней, он должен был расправиться со злым вороном.

— Майкл…

— Вы помните наше пари? — пробормотал он, уткнувшись носом в чудно пахнущие волосы девушки. — Пропустить — не значит отказаться. В общем, платить следует без напоминаний, вы согласны?

— Поэт так и не пожелал предстать передо мной.

— Быть может, он… Позвольте, я дочитаю вам балладу до конца?

Майкл улыбнулся, когда она резко обернулась к нему, глядя на него большими встревоженными глазами, в которых вспыхнула надежда. Молодой человек принялся негромко декламировать:

Да, слушайте меня, и я расскажу вам свою историю.

Я весь горю, поддавшись чарам:

Даже в аду нет жарче пламени,

Чем пламя любви, особенно

Когда тайный воздыхатель не осмеливается

Признаться во всем объекту своей страсти.

Слезы медленно потекли у девушки по щекам, и ее фиалковые глаза затуманились, когда она робко улыбнулась ему.

— Значит, это все–таки были вы.

— Да, это был я. — Он наклонил голову и коснулся губами ее сладких и свежих, как лепестки розы, губ.

Прекрасная сильфида растаяла в его объятиях.

— Я так хотела, чтобы вы оказались им, — тихонько выдохнула она в перерыве между поцелуями. — Я никогда не забуду вашей доброты. Я боялась, что меня навсегда запрут в этой зловонной тюрьме или… случится еще что–нибудь похуже. Вы — мой ангел–хранитель, мой защитник.

От такого признания сердце Майкла затрепетало. Он поцеловал Рене крепко и жадно. Ее шелковый язычок обжег его пламенем желания. Ее вкус кружил ему голову, заставляя забыть обо всем, совсем как горящие в бренди изюминки. Майкл не представлял себе, что сможет полюбить кого–либо, с такой силой и отчаянием. Он готов был тысячу раз умереть ради нее. Нет, он ни за что и никогда не отдаст ее какому–нибудь великому герцогу или выдающемуся художнику. Отныне она принадлежит ему и только ему.

— К чему тогда такой маскарад? К чему посылать мне прекрасные стихи о любви и насмехаться над их автором?

Как он мог объяснить ей? Вплоть до того момента, когда она поцеловала его на реке, в нем жили и боролись два человека: смешной мечтатель и циничный трус.

— Все влюбленные мужчины — трусливые еретики.

Рене со вздохом уронила голову ему на плечо, признавая поражение.

— Майкл…

Он принялся осторожно расстегивать перламутровые пуговки у нее на горле, а потом спустил с ее плеч пеньюар, под которым оказалась прозрачная сорочка, украшенная оборками. Его пальцы, подрагивая от желания поскорее доставить ей удовольствие и ощутить каждый очаровательный изгиб восхитительного тела девушки, бережно скользили по холмам и впадинкам, прикрытым тончайшей тканью. Майкл провел ладонью по ее mons veneris, а другую руку со священным трепетом положил ей на маленькую упругую грудь, увенчанную длинным соском, который требовал и умолял, чтобы его ласкали губами, целовали и покусывали. Он осторожно сжал его кончиками пальцев, а потом чуточку потянул и почувствовал, как у Рене перехватило дыхание.

— Вам нравится?

Дыхание девушки стало частым и затрудненным. Ее темные и длинные ресницы трепетали, как крылья бабочки; из–под них влажно и таинственно поблескивали фиалковые глаза.

Майкл застонал, чувствуя, как в ладонь легла ее грудь, тяжелая и безупречно округлая. Стараясь не испугать ее, он необычайно бережно коснулся ее соска, в то время как другая рука юноши скользнула в ложбинку меж ее бедер. Почувствовав, что ткань ее сорочки увлажнилась от его прикосновения, он вздрогнул всем телом, и отчаянное желание едва не вознесло его на вершину наслаждения. Жар, исходящий от тела девушки, и ее влага сводили его с ума, а запах ее желания кружил ему голову. Он больше не мог думать ни о чем. Она была готова принять его. Майкл даже застонал от муки.

— Скажите, что хотите меня, Рене. Потому что я хочу вас больше всего на свете.

Она тихонько вздохнула и откинула голову, выгибая шею и подставляя ее для поцелуев. Тело девушки вздрагивало у него в руках, но она отказывалась произнести слова, которые он так жаждал услышать.

Не смутившись, он совлек с нее сорочку, обнажив сверкающие белые плечи. Майкл застонал от возбуждения при виде того, как легчайшая прозрачная ткань повисла, зацепившись за напрягшиеся соски ее грудей. Это было самое волнующее, захватывающее и соблазнительное зрелище, которое он когда–либо видел в своей жизни. Его пальцы бережно освободили сорочку, и та в шорохе кружев упала к ее ногам.