Царица проклятых - Энн Райс

Она отпустила меня, и я сразу же камнем полетел вниз;в ушах ревел ветер. Но самое ужасное, что я ничего не видел! Я услышал ееголос:

– Поднимайся.

В тот момент я остро сознавал свою беспомощность. Я падал наземлю, и ничто не могло меня остановить; потом я поднял голову, у меня кололо вушах, наверху смыкались облака, и я вспомнил башню, ощущение подъема. Я принялрешение: наверх! И спуск немедленно прекратился.

Меня словно подхватил воздушный поток. Я моментально взлетелна несколько сотен футов, и облака оказались внизу – белая пелена, которую я струдом мог разглядеть. Я решил пока плыть по течению. Зачем мне сейчас куда-толететь? Может быть, я смогу открыть глаза, и ветер не помешает мне видеть, еслиперестану бояться боли.

Она где-то смеялась – в моей голове или наверху, не знаю.

– Ну же, принц, выше.

Я развернулся и снова взлетел, пока не увидел, что онанаправляется ко мне – одежды развевались, тяжелые косы плыли по ветру.

Она подхватила меня и поцеловала. Я попытался обрестиравновесие, ухватившись за нее, посмотреть вниз и разглядеть, что происходиттам, в щелках между облаками. Покрытые снегом горы, ослепительно сияющие влунном свете, огромные синеватые склоны, исчезавшие в глубоких долинах, полныхнепроницаемого снега.

– Теперь подними меня, – прошептала она мне наухо. – Неси меня на северо-запад.

– Я не знаю, где это.

– Знаешь. Твое тело знает. И твой мозг. Не спрашивайих, где это. Скажи им, что хочешь попасть туда. Этот принцип тебе знаком.Поднимая ружье, ты видел бегущего волка; ты не рассчитывал расстояние илискорость пули – ты просто стрелял, и волк падал.

Я еще раз поднялся с той же невероятной скоростью, и вдругпочувствовал, что в моих руках лежит тяжелый груз. Она не сводила с меня глаз,она заставляла меня нести ее. Я улыбнулся и, кажется, даже засмеялся вслух.Приподняв ее и поцеловав, я продолжил взлет без дальнейших перерывов. Насеверо-запад. Это направо, потом опять направо, и еще выше. Мой мозгдействительно это знал; он знал область, над которой мы пролетали. Я совершилискусный разворот, затем – еще один; я кружился, обхватив ее покрепче, имне нравилось ощущать вес ее тела, нравилось чувствовать, как ее грудьприжимается ко мне, как ее губы нежно касаются моих.

– Слышишь? – спросила она, приблизившись к моемууху.

Я прислушался. Ветер заглушал все на свете; но с землидоносился глухой хор человеческих распевов; некоторые голоса вторили другим,остальные пели разрозненно; громкая молитва на каком-то азиатском языке. Яслышал их далеко-далеко и совсем близко. Важно различать эти два звука. Первый– длинная процессия верующих, поднимающаяся по горным проходам, перебирающаясячерез скалы, подбадривающая себя песнями, бредущая вперед невзирая на усталостьи холод. А в каком-то здании – громкий исступленный хор, яростно распевающий втакт цимбалам и барабанам.

Я привлек ее голову к своей и посмотрел вниз, но облакапревратились в сплошную белую простыню. Однако в мыслях верующих передо мнойвозникло прекрасное видение внутреннего дворика, храма с мраморными арками ипросторных комнат с расписанными стенами. Процессия направлялась к этому храму.

– Я хочу посмотреть!

Она не ответила, но и останавливать меня не стала. Яустремился вниз, паря в воздухе, как птица, но постепенно опускаясь, пока мы неоказались в самой гуще облаков. Она снова стала легкой как перышко.

Выбравшись из моря белизны, я увидел, что внизу поблескиваетхрам, казавшийся крошечной глиняной моделью, а за извилистыми стенами то тут,то там вздымается земля. От пылающих костров исходил зловонный запах горящихтрупов. И к этому скоплению крыш и башен со всех сторон по опасным тропамстекались извилистые потоки мужчин и женщин.