Жажда - Трейси Вульф

– В самом деле? Лично мне оно нравится меньше всех. – Мэйси пытается выхватить его у меня, но промахивается, поскольку я отскакиваю назад. – Вообще-то его для меня выбрал мой отец.

– А мне оно нравится. Как нравится и то, что оно не кричит о том, что с Джексоном я хочу раздеться донага.

– И это говорит девушка, которая сегодня утром вытворяла в его спальне такое, – осклабилась моя кузина.

– Мне вообще не стоило тебе об этом говорить! И мы с ним не раздевались. А просто обнимались и целовались. – Я снимаю школьную форму и надеваю платье. – Это платье нужно только для того, чтобы кое-что подчеркнуть.

– И что же именно оно должно подчеркнуть? – Она встает с кровати и начинает одергивать на мне юбку, чтобы та нормально легла на мои дурацкие формы. – Ах да. Что ты вожделеешь его сексуального-сексуального тела.

– Мне казалось, что он тебе не нравится. – Я бросаю на нее самодовольный взгляд. – Не ты ли твердила, как он опасен, и призывала меня держаться от него подальше?

– Хорошо же ты меня слушала. – Она подходит к комоду и начинает открывать и закрывать бесчисленные отделения своей стоящей на нем шкатулки для драгоценностей. – К тому же, даже если он пугает меня, это вовсе не значит, что я не понимаю, каким сексуальным его находишь ты, – говорит она, сделав свой голос нарочито низким и чудны́м. – А тут еще этот роскошный след укуса, который он оставил на твоей шее. Прямо отпад.

Да, отпад. Всякий раз, видя его в зеркале, я таю.

– Для меня в Джексоне роскошно все, – говорю я, глядя, как она подходит ко мне, держа в руке висячие золотые сережки.

– Постарайся не пускать слюни на платье, – замечает она. – Это так старомодно.

Я показываю ей язык, но она только смотрит на меня, прищурив глаза.

– Прибереги это для Джексона.

– О боже! Ты что, пытаешься смутить меня до смерти еще до того, как я попаду в его спальню?

– Чего тут смущаться? Ты по уши влюблена в него, он по уши влюблен в тебя… так что, я говорю, дерзай.

– Может, ты просто отдашь мне эти серьги, чтобы я смогла наконец уйти? – вопрошаю я, протянув к ним руку.

– Стой смирно, и я вдену их тебе в уши. У них хитрые застежки. – Она наклоняется и вдевает одну из сережек в мочку моего уха. – Ух ты, от тебя так аппетитно пахнет. Так и хочется тебя съесть… Упс, то есть я хотела сказать… выпить.

– Клянусь богом, Мэйси…

– Ну, хорошо, хорошо, я перестану тебя дразнить. – Она начинает вдевать сережку в другое мое ухо. – Просто так прикольно смотреть, как ты краснеешь.

– Ага, такой прикол. – Я делаю каменное лицо, ожидая, когда она застегнет вторую сережку.

Наконец сережка застегивается, и Мэйси отходит назад.

– Как это у тебя получается стоять так неподвижно? – спрашивает она, опять поправляя на мне юбку. – Прямо как статуя. Пока я вдевала эту серьгу, ты почти не дышала.

– Да вот, боялась, что ты облажаешься и разорвешь мне ухо или ткнешь меня пальцем в глаз, – прикалываюсь я.

Она состраивает мне рожу, а я тем временем надеваю ту единственную пару туфель на высоких каблуках, которую привезла с собой. Они светло-бежевые и имеют ремешки, так что подходят почти ко всему. Включая, к счастью, и это желтое платье.

– Ну, как я выгляжу? – Я кружусь в центре комнаты.

– Похоже, к тому времени, как Джексон закончит с тобой, тебе понадобится еще одно переливание крови.

– Мэйси! Прекрати!

Она смотрит на меня с ухмылкой:

– Нет, честно, ты смотришься потрясно. Этот вампир просто обалдеет.

На сей раз я краснею уже от волнения.

– Ты правда так думаешь?

– Не думаю, а знаю. – Она делает мне знак покружиться еще. – А также готова поспорить, что, когда ты наконец вернешься сюда, на этом платье будет не хватать пуговиц.

– Ну все, хорош! – Я устремляю на нее притворно сердитый взгляд и иду к двери.

Она только ухмыляется, щурится, и я смеюсь. И успокаиваюсь, чего она, собственно, и добивалась.

Это так странно. До этой недели я не видела Мэйси десять лет. Мы с ней были практически чужими. А теперь я не могу представить себе мою жизнь без нее.

– Не жди меня, ложись спать, – говорю я.

– Ну прям, – фыркает она. – К твоему сведению, мне будут нужны все детали. Все-все. Так что тебе, вероятно, придется быть особенно внимательной, чтобы ничего не перепутать и не пропустить.

– Само собой, – шучу я. – Я буду вести заметки. Чтобы ничего не забыть.

– Тебе кажется, что ты хохмишь, но я говорю серьезно. Такие заметки были бы крайне полезны.

Я закатываю глаза:

– Пока, Мэйси.

– Да ладно тебе, Грейс! Позволь мне немного пожить твоей жизнью, а?

– А почему бы тебе не найти Кэма и не пожить своей собственной жизнью?

Она на миг задумывается.

– Может, я так и сделаю.

– Вот и отлично. И тебе надо будет непременно надеть это красное платье. Ведь парни любят, когда девушка одета нарочито.

Она показывает средний палец и бросает в меня подушку, от которой мне едва удается увернуться.

– Какой горячий нрав, – подкалываю ее я и торопливо выхожу за дверь, пока она не решила швырнуть в меня что-нибудь посущественнее подушки. Или, кто знает, напустить на меня какие-нибудь чары, от которых у меня выпадут все волосы. Ведь я как-никак живу вместе с ведьмой.

Мои ладони потеют, сердце учащенно бьется, пока я иду в башню. Возможно, мне все-таки следовало пойти туда сразу же после окончания уроков, как я и хотела, потому что приготовления – волосы, макияж, выбор платья – дали мне чересчур много времени для раздумий.

И для того, чтобы занервничать.

Что нелепо. Ведь это Джексон. Он видел, как я упала с дерева, видел, как я чуть не истекла кровью. Он спасал меня уже несколько раз. Он видел меня, когда я выглядела хуже некуда, – так почему я так отчаянно хочу, чтобы он увидел меня во всей красе? Ведь не думаю же я, что ему действительно есть дело до того, что я уложила волосы и надела туфли на высоких каблуках.

По дороге в его комнаты я говорю себе все это – и даже верю тому, что говорю. Но когда я стучу в его дверь, у меня все равно дрожат руки. И колени.

Джексон открывает с умопомрачительной улыбкой, которая, едва он видит меня, сменяется полным отсутствием выражения. Совсем не такой реакции я ожидала после того, как потратила два часа на приготовления.

– Я что, пришла слишком рано? – спрашиваю я, почувствовав вдруг острый дискомфорт. – Если хочешь, я могу уйти и вернуться позже…

Я осекаюсь, когда он сжимает мое запястье и тянет меня в комнату – и в свои объятия.