Двенадцатое заклятие - Дэвид Лисс

— Но не стану же я убивать его за вольнодумство. Или за его поэзию.

Люси не знала, что на это ответить. Не ей решать, что мистеру Моррисону делать с этим новым воплощением Байрона. Она не знала, каким стал Байрон, но ей почему-то казалось, что бессмертный Байрон, обладающий несметной силой и живущий по своим особым законам, еще хуже, чем прежний. Вспоминая, что между ними было, Люси испытывала лишь презрение к нему и отвращение к себе за то, что так обманулась. Она не могла сказать, заслуживал ли вернувшийся Байрон такого же наказания, как когда был смертным, но ей не хотелось бы встретиться с ним вновь.

— Я сгораю от любопытства, — сказал мистер Моррисон, — что вам удалось узнать из «Немой книги»? Что вы собираетесь делать с вновь обретенными знаниями и властью? У вас есть планы?

— Вы спрашиваете от имени розенкрейцеров?

— Нет, от своего имени.

— Я только начала постигать ее тайны, — сказала Люси, — но то, что мне удалось пока узнать, вызывает восторг и изумление. То, что мне удалось сделать, невообразимо. Следующее, что предстоит, — это завершить войну с Францией.

Он внимательно на нее посмотрел:

— Полагаете, вы способны на это?

Люси кивнула:

— Могу, уверена, но на это потребуется время, и мне нужны будут ресурсы, которыми обладает ваша организация.

— Они в вашем распоряжении, — сказал мистер Моррисон и начал что-то искать во внутреннем кармане. Он протянул Люси толстый конверт с бумагами. — Как и многое другое. Знаю, вас не страшит щедрость сестры, но неплохо быть независимой. До своей смерти Мэри Крофорд начала несколько дорогостоящих расследований от вашего имени. Она также распорядилась, чтобы, если с ней что-то случится, я их продолжил. Возможно, она боялась, что потребуется больше денег, и знала, что я не буду возражать. В любом случае дело завершилось быстрее, чем можно было надеяться. После смерти мистера Баклза обнаружились кое-какие документы.

Люси взяла конверт с бумагами:

— Что это?

— Сведения, касающиеся завещания вашего отца. Подтверждение того, что вас обманули. Библиотека отца, а также доля наследства теперь ваши. Предстоит еще съездить в Лондон, чтобы оформить все официально, но по большей части работа сделана.

— Я вам чрезвычайно благодарна, — сказала Люси.

Мистер Моррисон покачал головой:

— Я всего лишь посланник, хотя приятно сообщать хорошие новости.

Они шли какое-то время молча, а потом мистер Моррисон остановился, взял Люси за руку и посмотрел ей прямо в глаза:

— Люси, помните последние слова Мэри, обращенные ко мне?

Люси кивнула:

— Она сказала, чтобы вы не позволяли прошлому мешать вам. Думаю, она хотела сказать что-то важное, но я не поняла, что именно.

— Я понял. Даже став другой, она понимала меня. Мне потребовалось время, чтобы восстановиться телесно и духовно. Мне это удалось, и я осмеливаюсь спросить вас, Люси, можете ли вы простить меня за то, что произошло между нами тогда? Знаю, что простить обман тяжело. Знаю, я сделал вас несчастной и вы вправе меня ненавидеть. Но я надеюсь, смею надеяться, что теперь вы видите все иначе.

У нее горело лицо, будто его обожгло огнем.

— Вы скрыли от меня правду из-за преданности моему отцу и потому, что верили: это мне во благо. Вы пошли на жертву ради моего благополучия. Я не могу вас осуждать за то, что вы поступили так, как считали правильным.

Он пристально на нее смотрел, будто боялся пропустить любую мелочь.

— До того как мы прибыли в Ньюстед, вы сказали, что ненавидите меня меньше, чем раньше. Люси, я посмел надеяться, что ваши чувства — нечто большее, что вы переменили свое отношение кардинальным образом.

Ей хотелось отвести глаза, отмолчаться, сделать вид, что не понимает, о чем идет речь, но теперь это было бы обманом. Она в такие игры не играла. Она посмотрела ему в глаза и кивнула:

— Это правда.

— Я убеждал себя, что моя любовь к вам прошла навсегда. Это была ложь, которой я себя утешал, потому что был не в силах принять правду. Ваша отвага, ум, красота и сила духа пробудили во мне чувства, которые я от себя гнал. Даже если вы меня отвергнете, я буду считать себя вашим должником за то, что вы дали мне надежду на то, на что я смел надеяться. Молю Господа, чтобы вы не отвергали меня. Вы теперь свободны и не должны ни от кого зависеть. Вы можете делать любой выбор, не страшась, и теперь прошу вас о том, о чем давно хотел просить. Знаю, ваш ответ будет зависеть только от воли вашего сердца. Люси, я прошу вас стать моей женой.

Люси отпустила его руку и сделала шаг назад:

— Возможно, вы не отдаете себе отчета, что в результате моих поступков в Лондоне моя репутация пострадала и я не могу просить вас…

— Меня не волнует, что говорят о вашей репутации. Вы размышляете о прекращении войны с Францией, и при этом вас беспокоит, о чем бакалейщик шепчется с владельцем рыбной лавки. Или еще того хуже. Вы думаете, меня интересуют сплетни! Меня интересуете только вы, какая вы есть и какой станете. Меня интересует то, что я видел собственными глазами, и то, что почувствовал всем сердцем. И я снова вас спрашиваю, вы выйдете за меня замуж?

Люси подошла и взяла его за руки:

— Видит бог, я говорю — да. Я люблю вас и согласна стать вашей женой.

Он наклонился и поцеловал ее. Поцелуй был нежным, сладким и нерешительным, словно мистер Моррисон боялся, что причинит ей боль, и она любила его еще сильнее за его мягкость.

— Мы не должны тянуть со свадьбой, — сказал он.

— Согласна, — ответила Люси.

Из глаз мистера Моррисона потекли слезы. Он отвернулся, отпустил ее руку и пошел вперед. Потом вдруг остановился и начал как-то странно двигать шеей.

— Что-то не так? — спросила Люси, с трудом скрывая улыбку.

Он продолжал двигать шеей и плечами:

— Это из-за пули Байрона. Хирург не смог ее извлечь, и при каждом движении я ее ощущаю. Но теперь нет.

— Теперь нет, — сказала Люси, широко улыбаясь. — Думаю, не ощущаете. — Она протянула сжатую в кулак руку, разжала пальцы и показала сплющенный кусочек металла, блестевший на солнце.

Мистер Моррисон с изумлением смотрел на него:

— Но как? Как вы это сделали? Это невозможно.

Люси улыбнулась:

— «Немая книга» изменила мое представление о том, что возможно, а что нет.

Мистер Моррисон открыл рот, чтобы сказать что-то, закрыл его и попробовал начать сначала:

— Но как вы это сделали? Как это возможно?

Люси пошла в сторону дома. Потом оглянулась на мистера Моррисона, который не мог стронуться с места. Все казалось ей настоящим, каким и должно было быть, и ее охватило чувство счастья и чего-то еще. Она жила своей жизнью, она была сама собой, была дома. Все казалось правильным, и она наслаждалась этим ощущением.