Пока течет река - Диана Сеттерфилд

– Мне до тебя нет никакого дела! – огрызнулся Робин. – Оставь меня в покое, говорю тебе! И не смей называть меня своим сыном! А если ты расскажешь об этом хоть одной душе, я… я…

– Что ты тогда сделаешь, мой мальчик? Что?

Робин дышал тяжело и часто.

– Что мне о тебе известно, Робин? Скажи. Что такого я о тебе знаю, чего не знает никто другой?

Робин застыл.

– Если проболтаешься, я утяну тебя за собой!

Виктор медленно кивнул:

– Пусть будет так.

– Ты не станешь подставлять самого себя.

Виктор посмотрел на воду.

– Кто знает, на что способен человек, отвергнутый собственным сыном? Все дело в семье, мой мальчик. Я потерял мать так рано, что совсем ее не помню. Всему, что я знаю, меня научил отец, но его вздернули на виселице еще до того, как я стал взрослым мужчиной. У меня когда-то была сестра – по крайней мере, я называл ее сестрой, – но и она меня предала. Ты – это все, что у меня осталось, мой Робин с мягкими волосами, гладкой речью и благородными манерами… Ты – это весь мой мир, и если я не получу тебя, в чем будет смысл моей жизни? Нет, у нас с тобой одно будущее, Робин, и только от тебя зависит, каким оно станет. Или мы будем совместно обстряпывать делишки, как уже бывало не раз, или же ты от меня отвернешься, а я тебя сдам, и нас обоих скуют одной цепью, чтобы потом отправить на эшафот, отца и сына вместе – вполне естественный финал.

Робин теперь уже плакал.

– Чем он тебя удерживает? – спросил Армстронг. – Какой заговор связывает тебя с ним?

– Рассказать ему? – спросил Виктор.

– Нет!

– А я вот думаю, что рассказать стоит. Так я закрою тебе путь назад, ведь тогда ты уже не сможешь вернуться на ферму, и я останусь твоей единственной надеждой на помощь. – Он повернулся к Армстронгу. – Когда я узнал, что этот изысканный юноша частенько пьянствует в одном притоне на окраине Оксфорда, я тоже начал там бывать и понемногу свел с ним знакомство. Я посеял в его голове один замысел так ловко, что он посчитал его своим собственным. Он думал, что я следую его задумкам, хотя на самом деле это я намечал его путь. Мы с ним украли твою свинью, Армстронг, – это было наше первое совместное дело! Как же я хохотал про себя той ночью, вспоминая, как двадцать три года назад ты велел мне убираться и не подходить к тебе или твоей Бесс ближе чем на двадцать миль. И вот пожалуйста, я был у тебя во дворе и крал твою любимую свинью, а мой сын помогал мне в этом – открывал ворота и выманивал ее малиной! Потом у нас с ним был небольшой, но прибыльный бизнес. Я знал, как обставить аферу со свиньей-предсказательницей. На ярмарках мы зашибали недурные денежки, и надувательство сходило нам с рук, да только Робин был все время недоволен. Он хотел чего-то большего. Поэтому свинья и ярмарки остались в прошлом, а мы занялись вещами посерьезнее. Не так ли, Роб, сын мой?

Робин вздрогнул.

– Дочь Воганов… – пробормотал Армстронг, осененный ужасной догадкой. – Похищение…

– В самую точку! Робин пустил в ход все свое краснобайство и убедил эту дурочку расстаться с шиллингом. Твоя рыжая свинка уставилась этак задумчиво в круглые и глупые глаза девчонки, а Робин из-за шторы сладким свинячьим голоском запудрил ей мозги: отправил высматривать своего суженого в ночной реке. Я все правильно рассказываю, сын мой?

Робин закрыл лицо ладонями, но Армстронг силой развел его руки и заглянул ему в глаза:

– Это правда?

Робин весь сжался, лицо его исказила жуткая гримаса.

– Но это еще не все, не так ли, мой мальчик?

– Не слушай его! – взвыл Робин.

– Да, это было только начало. А кому принадлежала идея, Роб? Кто подкинул тебе мысль насчет девчонки Воганов и того, как все это устроить?

– Это была твоя идея!

– Да, моя, но кого ты возомнил потом ее автором?

Робин опустил голову, пряча лицо.

– Кто похвалялся своим умом и смекалкой? Кто отдавал приказы гребцам в лодке, кто написал записку с требованием выкупа, кто назначил каждому его место в засаде? Кто уже ночью обходил всех с проверкой и последними наставлениями? Как я тобою гордился! Еще сопляк, а уже так уверен в себе и своем злодейском призвании. «Парнишка весь в меня, – думал я тогда. – В его жилах течет моя кровь, его сердце насквозь порочно, как и мое, и Армстронг никак не сможет это из него вытравить. Он мой, душой и телом».

– Отдай ему деньги, – прошептал Робин на ухо Армстронгу, но недостаточно тихо. Над водной поверхностью слова разносились дальше обычного, и они были услышаны Виктором.

– Деньги? Да, мы возьмем деньги, это само собой, не так ли, сынок? Поделим их по-честному. Я отдам тебе половину, Роб, мальчик мой!

Вода поднялась уже до уровня колен, дождь пропитал их шляпы и стекал по шее за воротник, так что вскоре верхняя половина тела промокла так же, как нижняя, словно они целиком окунулись в реку.

– А теперь остальное, Роб, – продолжил Виктор. – Рассказывать – так уж все до конца!

– Не надо… – простонал Робин, но его слабый голос потонул в очередном дождевом шквале, взбаламутившем поверхность воды.

– Итак, дальше… Мы заполучили малышку, верно, Роб? Она была у нас в руках. Вытащили ее через окно, потом вниз по лестнице и – бегом через сад к реке, где нас ждала лодка.

Он повернулся к Армстронгу.

– А он у нас тот еще хитрюга! Думаешь, он сам пошел в сад? Думаешь, это он забирался в дом по лестнице? Ничего подобного! Всю самую опасную работу выполняли другие. А он ждал в лодке. Слишком ценный организатор, видите ли, чтобы рисковать им в опасных ситуациях. Башковитый парень, ничего не скажешь… – Он вновь перевел взгляд на Робина. – Итак, рванули мы обратно через сад. Девчонку перед тем усыпили хлороформом и запихнули в мешок. Я лично ее нес, потому что хоть я с виду и неказист, но силы у меня немерено. А когда мы добрались до лодки, я перебросил ее, как тюк салата, на руки Робу.

Робин рыдал в голос.

– Я бросил ее прямо в руки моему сыну, ждавшему нас в лодке. И что случилось дальше, Роб?

Робин мотал головой, его плечи тряслись.

– Нет! – вскричал Армстронг.

– Да! – сказал Виктор. – Да! Лодка покачнулась, и он ее уронил. Было слышно, как она хряснулась о борт, а он попытался ее подхватить, но снова не удержал, и она свалилась за борт. Ушла на дно, как мешок с камнями. Роб крикнул гребцам, чтобы те пошарили веслами, и уж не знаю, как нам это удалось, но мы ее все-таки выудили. Сколько времени это заняло, Роб? Минут пять? Или десять?

Робин не ответил. Его лицо белым пятном маячило в темноте.

– Ну вот, значит, затащили мы ее обратно в лодку и отчалили. Вернулись на Сивушный остров. И только уже на берегу раскрыли мешок, а там покойница. Я ничего не путаю, Роб? Казалось, наши усилия пошли насмарку, – продолжил он мрачно. – Это могло стать концом всего. Но Роб, с его светлой головой, нашел-таки выход. «Не важно, живая она или мертвая, – сказал он. – Все равно Воганы этого не узнают, пока деньги не перейдут нам!» И он написал ту записку – я в жизни не видел почерка красивее! – и мы ее отправили. Пусть мы больше не имели на руках товара – в нужной кондиции, по крайней мере, – счет на оплату был выставлен в лучшем виде. «Почему бы и нет? – сказал Роб. – Не зря же мы старались и рисковали!» Так ведь, Роб? Тогда я еще раз убедился, что ты мой родной сын.