Та, что приходит ночью - Дельфина Бертолон

Я подумал о силуэте, который видел там мельком. Вот кто это мог быть: преступник. От этой мысли я похолодел, вспомнив тех, что видел иногда в своём квартале в Париже, бледных и чахлых, готовых убить за пять евро.

– В любом случае место потрясающее, – я словно набивал цену, – у меня прямо видения начались, когда я туда вошёл. А эта люстра!

Словно от воспоминаний, её большие зелёные глаза распахнулись ещё шире.

– Да, та люстра! От неё прямо в дрожь бросает!

Я кивнул.

– Я туда давно не ходила. Но ещё три или четыре года назад там были замки.

Я наконец решился спросить:

– Сколько тебе лет?

– Двадцать один.

Она подала мне бутерброд.

– Пармская ветчина, овечий сыр. Скажи, как тебе?

– Спасибо.

Я попробовал: это было замечательно. Свежее, солёное, мягкое, сочное. Я рассыпался в похвалах, она улыбнулась.

– У нас хорошие места, вот увидишь!

Некоторое время мы молча жевали, глядя на реку. И правда, было хорошо. Мирно, как-то сказочно. Я бы не удивился, если бы из чащи показались эльфы и потусторонние духи.

– А кому принадлежал этот дом? – спросил я наконец. – Этот Замок?

Прежде чем ответить, Лили сделала глоток.

– Никто точно не знает. Деревенские старики говорят, что ещё в начале двадцатого века в доме жили. А после войны – всё! Первой мировой, я имею в виду.

– Люди исчезли внезапно?

– Никто не знает, что с ними произошло. Кто знал, уже давно умерли. Вот так… Да мне, честно сказать, плевать на всё это. С тех времён столько всего произошло…

– Преступники?

Она пожала плечами.

– И это тоже. Многим подозрительным типам нравилось ходить сюда, но у Замка всегда была дурная слава.

Внезапно, как по наитию, я спросил:

– Полина – это имя тебе что-нибудь говорит?

Она словно закрылась и спросила резко:

– Зачем ты спрашиваешь?

Казалось, я оскорбил её. Я выпил ещё сока, чтобы прошло неприятное чувство, но это не помогло. У Лили был такой недовольный вид, что я не знал, продолжать ли разговор или постараться сменить тему. Я был сбит с толку, и любопытство взяло своё.

– Это из-за моей младшей сестры, – объяснил я. – С тех пор как мы сюда приехали, она говорит о какой-то Полине. Мы никакой Полины не знаем, и меня это беспокоит, хотя, быть может, это и глупо.

Лили не ответила. Она осушила свой стакан и налила ещё. Я не знал, как реагировать, как разрядить атмосферу. Я очень жалел, что заговорил об этом, но как я мог предвидеть такую реакцию? Я вздохнул и проговорил:

– Мои родители считают, что это воображаемая подружка, из-за переезда.

– Твои родители рассуждают здраво.

Она начала собирать приборы, пластиковые стаканы, завязала мешок с мусором, чтобы выбросить. Сам того не желая, я прервал наш пикник. Лили довезла меня до дома, но по пути не проронила ни слова. Она включила очень громкую музыку, словно чтобы помешать мне задавать какие-либо вопросы. Добравшись до ворот, мы коротко простились, и во рту у меня остался металлический привкус.

Через окно моей комнаты я смотрел в ночь. Ночи здесь – это что-то! Небо становится синим. Тёмно-синим и бездонным. Жёлтая луна – как безумный глаз, раскрытый среди пустоты. А вокруг, на все 360 градусов, звёзды.

Когда я вернулся с этого очень краткого пикника, Софи работала за компом в кухне, папа в гостиной препирался с рабочими. Никто не обратил на меня внимания.

Совершенно подавленный, я поднялся в свою комнату, намереваясь запереться там в добровольном заключении. Проходя, я увидел, что Жанна сидит на полу в своей комнате, рядом с ней Малышка. Я остановился полюбоваться. В ярком свете светлые волосы Жанны отливали розовым, так же как висящие в воздухе пылинки, похожие на частички сладкой ваты. Сестра в одиночку играла в «Доктор Мабуль». Она обожала эту игру. Но слышно было, как она с кем-то тихонько разговаривает. Она улыбалась, ей это явно нравилось. Я стоял у двери, заинтригованный. Жанна сказала: «Твоя очередь, давай!»

Я замер, внутри всё словно окаменело. Я стал осторожно, на цыпочках, подходить. Сестра сидела в стороне от игрового поля, но я видел, как засветился красный нос «пациента».

Я услышал жужжание.

Я видел, как засветился красный нос, я слышал жужжание – это значило, что кто-то коснулся чувствительных мембран нарисованного пациента!

Жанна засмеялась хрустальным смехом.

– Не вышло!

Она взяла зажим – откуда? с пола? – мне было толком не видно. Меня словно парализовало, я не мог сделать больше ни шагу. Свет казался мне всё более золотистым, сладкая вата становилась всё гуще. Я пытался проглотить слюну, но не мог, словно подавился огромным леденцом.

– Теперь моя очередь, – Жанна приблизилась к игровому полю. – Я точно выиграю. У тебя ничего не выходит.

Уверенно, с улыбкой, моя сестра принялась за дело. У неё всё получилось: ни света, ни жужжания. У меня сердце сжалось.

Насколько я знаю, воображаемые друзья бесплотны!

Воскресенье, 23 июля 2017 г.,

23 часа 17 минут.

Мрак ночи.

Прошлую ночь я не спал. Совсем. Красный светящийся нос возникал передо мной, стоило закрыть глаза.

Мне никогда не нравилась эта игра – «Доктор Мабуль». Я неловкий ипохондрик.

Что-то случилось.

Что-то случилось здесь. Я не могу объяснить, я не медиум, я никогда не верил в сверхъестественное. Но точно знаю: в этом доме или около него произошло что-то нехорошее. Я немного поискал в интернете – Дом под соснами, Полина, Кабриер (ближайший город), но ничего толком не нашёл. Так, разные происшествия, пожары, но ни одно из ключевых слов не принесло результата. Были, конечно, драматические события – они случаются всегда и везде, – но ничего настолько необычного, что объяснило бы мои предчувствия с самого приезда. Ничего, что объяснило бы странное поведение моей сестры и её слова: «Я это тоже чувствую».

Прошлое, настоящее и будущее странным образом соединяются в этом доме, где всё противоречиво: старомодный салон-гостиная, современная ванная, забитый хламом чердак, погреб на американский манер.

Я не верю в бога. Я не верю в привидения. Но мне очень нравится идея параллельного измерения, альтернативных миров. Мира, где моя мама была бы не моей мамой, но мамой кого-то другого. Мира, где она и сегодня была бы живой и счастливой. Мира, где она знаменитая актриса, успешный адвокат, агент по недвижимости, врач или учительница.

Почему бы и нет?

Я не перестаю думать о реакции Лили, о непонятном выражении её лица, когда я задал вопрос о Полине. Я становлюсь параноиком. Я всюду вижу знаки, таинственные связи и соответствия. Внезапно я вспомнил стихотворение Бодлера «Соответствия», которое меня так впечатлило, когда в прошлом году мы изучали цикл «Цветы зла»: