Ноосферату - Дэйв Макара

Разные глаза.

Зеленые, карие, серые и черные.

Добрые, холодные, жесткие и блестящие от слез.

Я проклинал генерала каждый раз, когда удавалось заснуть и проклинал его, когда просыпался.

Наверное, многие врачи мира тех времен обменяли левую руку на знание о тех операциях, что я прочувствовал на собственной шкуре.

Мне ломали ногу, надстраивали кость, заживляли и снова ломали, наращивая по миллиметру, подчищая следы и снова ломая.

Отходя от обезбола я матерился, матерился снова улетая на крыльях наркоза.

Я знал всех врачей в глаза и по голосам, медсестер по шагам и прикосновениям.

Но больше всего я хотел найти того умника, что полосонул по луже самыми настоящими, боевыми…

О, сколько бы я ему сделал!

Я смотрел на себя в зеркало и улыбался… Сегодня сняли гипс, сегодня я снова выйду на улицу, в то белое марево, которым подменили мое лето.

Мое сумасшествие окончено…

-… С вами все в порядке? – Девушка-швея замерла, ожидая моего ответа. – Может, водички?

- Ага… - Я улыбнулся, играя человека у которого внезапно упал сахар. – Простите, видимо, сахар упал…

- Сейчас я принесу чай и у меня есть шоколадка!

Глава 4

Когда-то, давным-давно, по бескрайнему Бухтарминскому водохранилищу и Иртышу бегали шустрые «Ракеты», ходило «Полесье», а «Метеорами» и вовсе никого было не удивить.

Времена прошли и судоходство отошло в разряд дорогого удовольствия, когда едут не по делам, а ради форса и очень недешево…

Я сладко потянулся, вспоминая свое детство и долгий вояж по родне – Курчум, Раздольное, Маралиха, Маркаколь и лесной Лениногорск, на который лес просто съезжал с горы.

Эх, во времечко-то было!

Кобылье молоко, лекарственные травы, рыбалка и ночные костры…

Пока мамочка правила нервы, я отдыхал от школы, искренне мечтая жить в этих местах.

Местах, где зимой, как мне рассказывали, волчий вой разносится на километры, где выйдя в лес по грибы можно нарваться на медведя, а с горки может спуститься снежный барс.

Насчет волчьего воя – исключительная правда, кстати говоря, вон, серые заливаются, аж невольно даже у меня нервишки играют.

Насчет барса не знаю, а вот пара медвежат вчера вечером устроила такое шоу, что все отдыхающие за животы держались, уж больно потешно медвежата гоняли свои миски по здоровенному вольеру, кувыркаясь и пихаясь лохматыми боками.

Дождавшись очередной заливистой трели, открыл окно и распался паром, спеша на встречу.

- А-а-у-у-у-у-у-у! – Завывали волки слева-снизу, жалуясь на холод и ночь. - А-а-у-у-у-у-у-у!

Пятнадцать минут неспешного полета и вот он, хорошо знакомый с детства заливчик, на берегу которого расположилась ватага существ, сильно отличающихся от людей.

Пара моих сородичей, при виде меня скривились и отошли в сторону, даже не пытаясь скрыть своей неприязни.

Семейка ликантропов, при виде меня приветливо помахала руками, добавляя ложку меда в эту бочку дегтя.

Ворох мелких эльфов, в кои-то веки вылезших из своих тайных дубрав, что преграждают путь к Шамбале, носились вокруг сосен и облетевших берез, освещая их своим блеском.

Водяной дрых, леший недовольно ворочался, намекая, что ему пожрать, да еще дрыхнуть и дрыхнуть, а то этой весной предстоит натворить много дел мелким людишкам, чтобы не мнили себя венцами творения.

На ледяной отмели щелкали хвостами и лязгали зубами две свеженьких утопленницы-водянки и пара тяговых сомов, приперших к берегу останки, судя по всему, «Гран Витары», в которых сладко дремала русалка, развалившись на разложенных креслах салона.

Девять гномов – изначально их было семь, но стереотипы пришлось ломать – уже оборудовали кострище, метров трех в диаметре и только и ждали отмашки, чтобы начать наш чудный праздник.

Пробегающий мимо волчонок, то и дело сваливающийся на четвереньки, радостно завыл, оповещая мир о том, что сейчас творится на берегу этой дикой реки.

- Жолмауз не будет, я договорился… - Подкравшийся здоровенный пень перекинулся во всем известного, но теперь, правда, отошедшего от дел, банкира, за которым гонялись-гонялись спецслужбы, а догнать так и не смогли.

Готов поставить рупь, они его в упор не видели!

Но, отсутствие Жолмауз, это действительно хорошая новость – в последнее десятилетие старуха несла такую пургу, требуя такие преференции себе лично, что мы уже подумывали ее и вовсе случайно «начисто» вырубить.

- Кого еще не будет? – Спрашиваю у банкира, протягивая здоровенную фляжку с коньяком.

- Ой, как хорошо-то… - Выдохнул мужчина. – Не перевелись еще вампиры на Руси!

Дедушка отглотнул еще «капелюшечку» и расправил плечи, хрустнул шеей и потянулся к полной луне, приветствуя ее всем своим естеством.

- О-о-о-о, старичье наклюкалось… - Недовольный голос у меня над головой принадлежал еще одной не самой приятной гостье – чародейке Эльве Д’Эцсесс.

А где Эльва, там и ее верная подруга по прозвищу «Сулугуни», Эни Шаридзэ.

Две дамочки максимально невыносимы, но не позвать их на наш слет – испортить весь год, обе чародейки ужасно злопамятны и, к сожалению, чрезвычайно сильны.

- Обрюхачу… - Задумчиво поглаживая пузо, предупредил оборотень. – Обеих, к херам собачьим! Хоть на девять месяцев тихо будет!