Демон отверженный - Ким Харрисон

Я в удивлении глянула на часы Айви. Дженкс, время-то идет.

— Всегда пожалуйста.

Он подтянул колени повыше — в черном комбинезоне это было как-то странно видеть.

— А вы не хотите узнать, за что?

С безразличным выражением, продолжая делать вид, что все развивается по плану, я показала на разбитый собор:

— Что сохранила тебе жизнь в этой поездке на ковре-самолете?

Он оглядел разбитое помещение.

— Что прервали мою свадьбу.

Я заморгала и осторожно выдвинула предположение:

— Ты ее не любил.

Взгляд у него был тусклый, волосы — в белой пыли.

— У меня не было шанса это выяснить.

Трент хочет кого-то любить. Интересно.

— Кери…

— Кери не хочет иметь со мной ничего общего, — сообщил он. Колени у него опустились, ноги вытянулись вдоль лестницы. Обычно собранное лицо расползлось в гримасе. — Зачем мне вообще на ком-нибудь жениться? Только ради политики.

Я посмотрела на него пристально. Молодой влиятельный политик — ему необходимо жениться, завести детей и жить тихой жизнью закулисных интриг и представлений на публику. Бедный, бедный мистер Трент.

— Это не остановило тебя, когда дело касалось Элласбет, — заметила я, провоцируя его на дальнейшие откровения.

— У меня нет уважения к Элласбет.

Нет уважения — или нет страха перед ней?

Я смерила его взглядом с ног до головы.

— Не за что, — ответила я на его благодарность. — Я тебя арестовала, чтобы посадить в тюрьму, а не спасти от Элласбет.

Дженкс помог Квену украсть улики, указывающие, что вервольфов убивал Трент, и ФВБ пришлось его отпустить.

И все же Трент воспользуется последним прыжком из безвременья вместо того, чтобы торчать с нами и выговорить нам еще два. Ну, ладно. Это же и правда не его проблема.

У него губы дернулись в едва заметной улыбке:

— Только не говорите Квену, но ради этого стоило посидеть в тюрьме.

Я тоже было улыбнулась ему в ответ, но тут же перестала.

— Спасибо, что привез домой Дженкса, — сказала я и добавила: — И мои туфли. Как раз моя любимая пара.

Он почти улыбнулся, глядя на меня искоса:

— Мне это ничего не стоило.

— Но за то, что ты дал демонам наводку на моих будущих детей, я спасибо не скажу. — У него лицо стало вопросительным. Господи, он даже не понимает, что сделал. И даже неясно, хуже это или лучше. Стиснув зубы, я добавила: — Ты же сказал Миниасу, что мои дети будут здоровы и, возможно, будут уметь оживлять магию демонов?

У него челюсть отвисла. Я прижала колени к груди и буркнула про себя:

— Идиот!

Он даже сам не понимал, что сделал.

Я глянула на часы, потом на покрытые пеной окна. Скоро свет снаружи станет болезненно красным, поднимется ветер. Ночью горгульи могли нас защитить, но едва встанет солнце, они заснут. И что еще хуже: у меня не только не будет времени составить заклинание, я вряд ли вообще получу образец. Было у меня скверное предчувствие, что Миниас появится, как только будет освобожден.

Дженкс, ну давай!

Ботинки Трента царапали истертый ковер, под которым были половицы.

— Извините.

Ага, много мне пользы от твоих извинений.

— Если у нас в запасе только один прыжок, я постараюсь вас вытащить, — вдруг заявил он.

Я изумилась до степени почти болезненной, резко подняла голову:

— Прости?

Он глядел на входную дверь с такой физиономией, будто раскусил что-то горькое.

— У нас ничего не получилось бы без Дженкса. Если Миниас сочтет его личностью, входящей в договор, я постараюсь договориться о еще двух прыжках отсюда. Если смогу.

Я вспомнила, что надо дышать, сделала вдох.

— С чего вдруг? Ты нам ничего не должен.

Он открыл рот, закрыл снова, пожал плечами.

— Я хочу быть не просто… вот таким, — показал он на себя.

Ни фига себе. Ничего не понимаю.

— Не поймите меня неправильно, — посмотрел он на меня искоса и отвел глаза в сторону. — Если будет выбор — быть героем и отослать домой вас или же быть сволочью и отбыть самому, спасая мой биологический вид, я стану сволочью. Но постараюсь доставить вас домой — если смогу.

Я глубоко дышала, стараясь охватить мыслями случившуюся в нем перемену. Наверное, все дело в Кери. Ее брезгливое презрение стало его задевать. Она не оправдывала его действий и видела насквозь его поверхностные попытки загладить свое прошлое — считала, что эти попытки делают его не лучше, а хуже. Душа у нее была черная, прошлое измазано невообразимыми деяниями, но она держалась с благородной силой, зная, что, хотя и нарушала закон безнаказанно, все же сохраняла верность тем, кому должна была сохранять и кого любила. Может быть, Трент впервые увидел в подобном поведении не слабость, а силу.

— Она тебя все равно никогда не полюбит, — сказала я, и он закрыл глаза:

— Я знаю. Кто-нибудь, быть может.

— Ты все равно сволочь и убийца.

Он открыл глаза — зеленый огонек в пыльной окружающей серости.

— А это так и останется.

Вот в это я верила.

Испытывая необходимость двигаться, я встала и подошла к статуе.

— Дженкс! — крикнула я. — Луна уходит!

Уже поздно было создавать проклятие, надо было хватать образец и драпать.

— У кого у самого ручки не такие белые, не должен был бы кидаться камнями, — сказал Трент.

Я обернулась, выпрямившись:

— Демонскую копоть я заработала, спасая свою шкуру. Без чьих бы то ни было смертей.

С тихим презрительным вздохом Трент подтянул колени к груди и повернулся на верхней ступеньке лицом ко мне.

— Да-да, славная милая ведьмочка, помогающая ФВБ, а также пожилым дамам в поиске пропавших фамилиаров. Сколько трупов у ваших ног, Рэйчел?

Меня бросило в жар, дыхание пресеклось. Ах, вот что! Да, есть у меня в прошлом трупы. Я живу в одном доме с вампиром, который наверняка убил не одну жертву, и я мирюсь с этим сознательно. И у Кистена тоже руки не без пятен. И Дженкс убивал, чтобы защитить собственных детей, и снова убьет ради этого, не задумываясь. Я сама с заранее обдуманным намерением убила Питера, хотя он-то как раз хотел умереть.

— Питер не считается, — сказала я, подбоченившись, и Трент покачал головой, будто говорил с ребенком. — Ты убиваешь не задумываясь, — возмущенно говорила я. — Ты убил трех вервольфов ради бизнеса и хотел свалить вину на моего друга. Бретт ведь только хотел к кому-нибудь прибиться!