Книга домыслов - Эрика Свайлер

– Папа переживает из-за твоего дома, – сказала Алиса, двигая кусочек спаржи по тарелке. – Я звонила ему на прошлой неделе. Он только о твоем доме и говорил.

– Я тоже переживаю.

– Не понимаю, почему ты его не продашь.

– Слишком много воспоминаний с ним связано.

Зазвонил мой мобильный телефон. Алиса капризно закатила глаза. Я пообещал быстро отделаться от звонящего, но тотчас же понял, что не смогу.

– Это я.

Я тихо сказал Алисе, что это сестра, и она взмахом руки дала мне добро. Когда знаешь человека всю жизнь, ему не надо объяснять, что на тот или иной звонок просто нельзя не ответить. Это удобно. Извинившись, я вышел из ресторана.

– Привет. Ты где?

– В норе в стене. Можешь говорить?

В трубке слышалось позвякивание стекла, стукающегося о стекло. Я повторил свой вопрос.

– Не знаю. Автостоянка у торгового центра… А это разве важно?

– Нет. Ты явно чем-то расстроена. Что случилось? Я как раз ужинал.

– Плохой расклад получился, – сказала сестра.

– Что? На картах гадала?

– Да. Я чувствую себя не в своей тарелке. Можно с тобой поговорить?

Я глянул через окно на Алису. Она ела, запивая еду вином. Заметив, что я на нее смотрю, женщина мне помахала.

– Да, но не долго.

– Помнишь, как я поранила себе ноги? Не знаю, с какой стати я об этом сейчас вспомнила. Я нырнула, а потом почувствовала, что у меня болят ноги. Мне сейчас надо с тобой об этом поговорить.

– Зачем?

Я уж было подумал, что она отключилась. Трижды я позвал сестру по имени, прежде чем она ответила.

– Помнишь, я поскользнулась на тех скалах, а ты меня нес? Должно быть, тебе было тяжело.

– Нет.

Мне было тринадцать, сестре – восемь. Она почти ничего не весила.

– Может, мне к тебе приехать?

Я мог бы отвезти сестру к врачу или в гостиницу, купить ей еду, сделать все, о чем она попросит.

– Я сейчас с Алисой. Мы, если хочешь, можем приехать вместе.

Если она не уйдет раньше, чем я вернусь к столику.

– Мы взбирались на те валуны. Там все было в раковинах усоногих раков. Не представляю, зачем мы туда полезли. Мы там не улиток случайно искали?

– Да, улиток. Энола! Может, я приеду и заберу тебя?

– Нет! Нет… Со мной все будет в порядке. На мне был черный купальник… черный в розовый горошек. Ты стоял на высокой скале, которую мы прозвали Тостером. Глупое название. Я хотела долезть до тебя.

Внутри Алиса разговаривала с официантом. Тот смеялся и, кажется, пытался с ней флиртовать. Мое свидание – или не свидание – продолжалось без меня.

– Помню, – сказал я.

Во время отлива скалы кишат жизнью: усоногие раки, морские улитки, водоросли, песчаные блохи… Мы передвигались на четырех конечностях, хватаясь пальцами за расщелины в камнях.

– Я поскользнулась на водорослях.

Я помнил, с каким звуком она ударилась о камень. Я метнулся и схватил сестру, но рука оказалась слишком маленькой и скользкой, а настоящей опоры у меня самого не было. Сестра скользила вниз по камням до самой воды.

– Энола! Можно я тебе перезвоню?

Она меня не слушала.

– Раковины впивались в мое тело. Чертова морская вода жгла мне кожу. Мне почудилось, что соль разъест меня. Я почувствовала головокружение, а затем мир померк.

– Я видел, как ты поскользнулась, а в следующую секунду уже ушла с головой под воду.

– Я погрузилась в воду очень глубоко. Помню, как мои ступни коснулись песчаного дна. Я кричала, кричала, а потом рядом появился ты. Ты очень быстро пришел мне на помощь.

Я подхватил сестру и нащупал глубокие порезы на ее ногах. Нет, не порезы… Куски плоти моей младшей сестры были вырваны из ее тела и теперь кровоточили на скалах. Я слегка надавил ей на живот, качая на руках.

Алиса посмотрела на меня через стекло. Я одними губами сказал ей: «Минуточку». Она пожала плечами и отпила из своего бокала.

– Ты отнес меня на руках домой, – сказала Энола.

Сестра не помнила кровавой дорожки, которая тянулась за нами по песку. Когда я добрался до дома, мне показалось, что там никого нет. Я ошибся. Папа сидел за кухонным столом, читал газету и пил то, что с натяжкой можно было назвать кофе. Он не оторвал глаз от газеты, когда я внес сестру в дом. Я отнес Энолу в ее спальню и положил животом вниз на кровать. После этого я принялся копаться в аптечке. Половину ее занимали лекарства, которые принимала мама. Прошло шесть лет, а папа так от них и не избавился.

Порезы от раковин усоногих – та еще головная боль. На них живет множество разнообразных бактерий, так что избежать заражения очень трудно.

– Ты мазал мне раны йодом. Помнишь, идиот?

– Я не знал, что делать.

Я навалился на сестру всем телом и крепко держал ее, а она визжала от боли. Мне казалось, что этот кошмар длился долгие часы. Я прижимал лежащую на кровати Энолу. Мамины лекарства валялись на полу. Папа в кухне сидел с пустой чашкой в руке.

– Ты был ко мне очень добр, Саймон, – сказала сестра.

Я делал все, что мог. Кажется, Энола немного успокоилась; по крайней мере, ее голос стал спокойнее, чем в начале разговора.

– С тобой точно все в порядке?

– Да. Мне просто захотелось услышать твой голос. Иногда после разговора с тобой мне становится легче.

– Хорошо.

Бесс Виссер. Внезапно я вспомнил, где видел это имя. В прошлом году, когда я передвигал мамин туалетный столик для того, чтобы устранить очередную течь, я нашел пожелтевший листок бумаги, где рукой матери были выведены имена трех женщин. Имя Бесс Виссер было среди них. Бумажка лежала на самом дне выдвижного ящика. Мама знала о существовании этой женщины.

– Подожди! Ты сказал, что ты сейчас с Алисой Мак-Эвой?

– Да.

– С Алисой, значит… Вот и хорошо. Я тороплюсь. Увидимся через пару недель.

– Энола!

– Спасибо.

Писк. Связь оборвалась.

Тем временем Алиса закончила ужинать и даже расплатилась по счету. Должно быть, на мне лица не было, потому что она тотчас поинтересовалась, что случилось. Я сказал, что просто Эноле срочно понадобилось со мной поболтать. Алиса удивленно приподняла брови, но ничего говорить не стала. Я извинился перед ней, но прежнее настроение к нам не вернулось… По крайней мере, не вернулось ко мне. Когда мы шли к машине, я понял, что Алиса теперь навеселе. Она что-то бормотала насчет каблуков своих туфель, привалившись боком к моему плечу. Приятная нагрузка, что ни говори.