Книга мертвых - Дуглас Престон

Послеполуденное солнце бросало бронзовые отблески на вершины холмов долины Гудзона, превращая медленно несущую свои воды реку в бескрайнее море ослепительного аквамаринового сияния. Лес, покрывавший Сахарную гору и Брейкнек-Ридж, только что оделся новой листвой, и казалось, что на холмы набросили пушистую светло-зеленую мантию.

Нора Келли сидела в шезлонге на широкой веранде больницы Фивершэм, глядя вниз, на Колд-Спринг, реку Гудзон и видневшиеся вдали красные кирпичные здания Уэст-Пойнта. Ее муж ходил взад-вперед по краю веранды, время от времени посматривая на открывающийся с нее вид или бросая взгляд на невысокие корпуса частной клиники.

– Мне так тяжело опять здесь находиться, – произнес он вполголоса. – Знаешь, Нора, я ведь не показывался здесь с тех пор, как сам был пациентом Фивершэма. О Господи! Не помню, говорил я тебе или нет, но у меня до сих пор болит спина при перемене погоды – в том месте, где хирург…

– Ты говорил мне об этом, Билл, – с театральным отчаянием ответила Нора. – Тысячу раз.

В этот момент повернулась ручка, послышался тихий скрип пружин, и дверь, ведущая на террасу, приоткрылась. Показавшаяся за ней сестра в белом накрахмаленном халате негромко сказала:

– Она ждет вас в западной гостиной.

Нора и Смитбек проследовали за сестрой по длинному коридору.

– Как она себя чувствует? – спросил Билл.

– К счастью, намного лучше. Мы все очень за нее беспокоились. Ведь она такая милая. Теперь ей, слава Богу, с каждым днем становится лучше. Но она все еще быстро устает, поэтому вам придется ограничить свое посещение пятнадцатью минутами.

– Милая! – прошептал Смитбек на ухо Норе, а она шутливо ткнула его в бок.

Западная гостиная оказалась большой полукруглой комнатой, напомнившей Норе жилища в Адирондаке: беленый потолок, сосновые панели и мебель из березы. На стенах висели написанные маслом картины с изображением лесных пейзажей. В массивном камине весело плясал и потрескивал огонь. В центре комнаты, в кресле на колесиках, сидела Марго Грин.

– Марго!.. – позвала ее Нора, но тут же замолчала, потрясенная увиденным.

Стоявший рядом Смитбек едва сдержал изумленный возглас. Марго Грин, которую они увидели, казалась бледной тенью некогда цветущей женщины, соперницы и коллеги Норы по работе в музее. Пугающе худая, с тонкой прозрачной кожей, сквозь которую просвечивали вены, она говорила и двигалась очень медленно и сосредоточенно, словно заново училась это делать. Однако ее темные волосы были все такими же густыми и блестящими, а глаза все так же сияли, напомнив Норе прежнюю Марго. Диоген Пендергаст отправил ее в далекое и опасное путешествие – ему почти удалось оборвать ее жизнь, – но теперь она возвращалась.

– Привет! Рада видеть вас обоих, – проговорила Марго слабым сонным голосом. – Какой сегодня день?

– Суббота, – ответила Нора. – Двенадцатое апреля.

– Хорошо. Я хотела, чтобы сегодня была суббота. – Марго улыбнулась.

Вновь появившаяся сестра захлопотала вокруг нее, усаживая поудобнее, потом обошла комнату, отдергивая шторы и поправляя подушки на диванах, и, наконец, покинула гостиную. Потоки солнечного света ворвались в комнату, позолотив волосы и плечи Марго, так что она стала похожа на ангела, и Нора подумала, что это сравнение не так уж далеко от истины: ведь она столько времени находилась на грани жизни и смерти благодаря лекарственным коктейлям, которыми угощал ее Диоген.

– Марго, мы тебе кое-что принесли, – сказал Смитбек, сунул руку в карман и вынул пакет из плотной коричневой бумаги. – Мы подумали, что тебя это обрадует.

Марго взяла пакет и медленно его открыла.

– Надо же! Первый номер моей «Музеологии»!

– Открой его. Там стоят подписи всех сотрудников отдела антропологии.

– И даже Чарли Прайна? – Глаза Марго сверкнули.

Нора рассмеялась.

– И даже Прайна.

Они подвинули к креслу два стула и присели.

– В музее без тебя очень скучно, – сказала Нора. – Так что придется тебе поторопиться с выздоровлением.