Маг - Уильям Сомерсет Моэм

Маргарет вскрикнула, так как узнала низкий насмешливый голос Оливера Хаддо; она мгновенно обернулась. Он застал их врасплох — никто не слышал, как он вошел, И теперь думали: сколько времени он уже находился в комнате и что мог услышать из их разговора.

— Как вы сюда попали? — спросила Сюзи, первой пришедшая в себя.

— Ни один порядочный маг не позволит себе настолько пренебречь утонченным воспитанием, чтобы явиться через дверь, — ответил он с озадачивающей улыбкой. — Вы все стояли возле окна, и я подумал, что испугаю вас, если изберу этот путь проникновения в комнату, поэтому я очень осторожно спустился вниз по каминной трубе.

— У вас на левом рукаве немного сажи, — поддержала шутку Сюзи. — Надеюсь, вы не обожглись.

— Нисколько, благодарю вас, — ответил он, сохраняя серьезную мину и отряхивая пальто.

— Каким бы образом вы ни вошли, добро пожаловать, — улыбнулся доктор Поро, протягивая ему руку.

Но Артур резко повернулся к хозяину.

— Хотел бы я знать, что заставило вас обратиться к этим наукам. Мне казалось, что ваша медицинская профессия защищает вас от интереса ко всяческим суевериям.

Поро пожал плечами.

— Я всегда интересовался странностями человеческого разума. Когда-то прочел много философских и других научных трудов, и тогда понял, что ничего очевидного нет. Некоторые под впечатлением достижений науки считают человека всемогущим, но я имел время убедиться в ограниченности его возможностей. С самого начала цивилизации перед человеком стояли проблемы всего сущего, но он и теперь так же далек от их решения, как и прежде. Человек ничего не может постичь, поскольку для него единственным средством познания являются органы чувств, а они весьма ненадежны. Есть только один предмет, о котором индивидуум может судить со всей определенностью, — это его собственный мозг, но даже здесь все окутано мраком неизвестности. Полагаю, что мы всегда будем невежественны во многих вопросах, о которых нам подобает знать, и поэтому не хочу посвящать себя их изучению. Предпочитаю отложить их в сторону и, поскольку истину познать невозможно, заниматься только пустяками.

— Я не согласен с вашей точкой зрения, — заявил Артур.

— Но я не уверен, что это пустяки, — задумчиво продолжал француз. Он взглянул на Артура с иронией. — Вы ведь не захотите, чтобы я вам лгал, если обещаю говорить правду?

— Конечно, нет.

— Тогда позволю себе рассказать об одном случае, который приключился со мной в Александрии. Насколько я могу судить, его нельзя объяснить ни одним из законов, известных науке. Только прошу вас не считать, что я умышленно вас обманываю.

И он заговорил тоном, не оставляющим сомнений в достоверности его слов. Даже Артуру стало ясно, что доктор описывал все так, как это произошло.

— Я часто слышал о некоем шейхе, который мог с помощью магического зеркала показывать мертвых или пропавших людей, и знакомый араб нередко уговаривал меня прийти посмотреть на него. Я же считал это неинтересным. Но, наконец, настал момент, когда у меня появилась необходимость обратиться к нему. Моя бедная матушка была старой женщиной, вдовой, и я много недель не получал от нее вестей. Сам часто ей писал, но ответа не приходило. Я очень волновался и решил, что не будет особого вреда, если встречусь с тем шейхом: в конце концов, вдруг да обладает он властью, которую ему приписывают. Мой знакомец, работавший переводчиком во французском консульстве, как-то вечером привел его ко мне. Шейх был красивым, высоким и полным человеком, светлокожим, с темно-каштановой бородкой. Одет он был бедно, но, будучи потомком Пророка, носил зеленый тюрбан. Держался приветливо и спокойно. Я спросил его, кто из людей обладает способностью видеть в магическом зеркале? Он ответил: это может быть мальчик, не достигший половой зрелости, девственница, черная рабыня и беременная женщина. Что бы убедиться в отсутствии сговора, я послал своего слугу к одному близкому другу и попросил, чтобы тот прислал ко мне сына. Пока мы ждали, я под руководством мага приготовил семена ладана, кориандра и жаровню с древесным углем. Тем временем шейх писал формулы заклинаний на шести листах бумаги. Когда пришел мальчик, колдун бросил ладан и один из листов на жаровню, затем взял правую руку мальчика и начертал на его ладони квадрат и какие-то мистические знаки. В центр квадрата он капнул немного черной жидкости, получившейся на жаровне от сгоревшей бумаги и ладана. И велел мальчику, не поднимая головы, внимательно вглядываться в лужицу. Пары ладана заполнили комнату. Колдун стал неразборчиво бормотать арабские слова, а потом обратился к мальчику.

«Видишь ли ты что-нибудь в своей горсти?» — «Нет», — ответил мальчик.

Но спустя минуту он испуганно задрожал.

«Я вижу человека, подметающего землю», — начал он. — «Когда закончит подметать, скажи мне», — приказал шейх. — «Он кончил», — через некоторое время сообщил мальчик. Колдун обернулся ко мне и спросил, что бы я хотел узнать, кого должен мальчик увидеть в зеркале? — «Я хочу знать о вдове Жанн-Мари Поро». Колдун положил в жаровню второй и третий лист бумаги, добавил свежего ладана. Глазам стало больно от паров. Мальчик заговорил. «Я вижу старую женщину, лежащую на кровати. На ней черное платье и на голове маленькая белая шапочка. У нее морщинистое лицо, глаза закрыты. Подбородок подвязан лентой. Кровать стоит в нише. Напротив закрытые ставни».

Мальчик описывал комнату матери в Бретани, ее кровать, а белая шапочка — это чепчик, который она всегда носила. Если она лежала в черном платье с подвязанным подбородком, это могло означать лишь одно… «Что он еще видит?» — спросил я колдуна. Он повторил мой вопрос, и вскоре мальчик заговорил снова.

«Я вижу, как в комнату вошло четверо человек, несущих длинный ящик. И плачущих женщин. На них тоже белые шапочки и черные платья. Вижу человека в белом халате с длинным крестом в руках и маленького мальчика в красном до пола одеянии. Мужчины снимают шапки, и все опускаются на колени».

«Не хочу больше слушать, — сказал я. — Достаточно».

Стало ясно — мать умерла. Вскоре пришло письмо от священника моей родной деревни. Люди похоронили мать в тот самый день, когда мальчик видел это в зеркале черной лужицы на своей ладони.

Доктор Поро провел рукой, по глазам. Все молчали.

— Что вы на это скажете? — наконец спросил мистер Хаддо.

— Ничего, — ответил Артур.

Хаддо бросил на него молниеносный взгляд, который, казалось, пронзал насквозь.

— Вы что-нибудь слышали об Элифасе Леви? — спросил он. — Это самый известный из оккультистов нового времени. Говорят, в области черной магии он знал больше, чем любой другой ее адепт со времен божественного Парацельса.

— Однажды я встречался с ним, — перебил его доктор Поро. — Невозможно представить себе человека, менее похожего на чародея. Его глаза светились добродушием, большущая седая борода прикрывала почти половину груди. Он был низенький и толстый.

— Очевидно, занятие черной магией располагает к полноте, — ледяным голосом процедил Артур.