Искусственные ужасы - Борис Хантаев

– А откуда ты знаешь? Кажется, раньше я тебя тут не видел.

– Я не так давно устроился, но тут весь персонал об этом только и говорит последние две недели. Новости быстро расходятся.

– Эй, бармен, плесни-ка мне ещё виски, – прокричал долговязый поджарый мужчина, заставляя Томаса закончить разговор. В конце концов, ему платили не за то, чтобы чесать языком.

Браун, оставшись в одиночестве, продолжил не спеша потягивать пиво, наслаждаясь мощными гитарными риффами. Через пару минут его внимание привлекла задорная и шумная компания, собравшаяся за бильярдным столом. Они весело переговаривались, пили и наблюдали за тем, как между двумя мужчинами разворачивалась поистине жаркая баталия. То и дело слышались чёткие удары кия по шарам. На какое-то время Адольф залип на игру незнакомцев, даже не заметив, как опустошил целую бутылку пива, пока рядом с ним не уселась девушка.

Он перевёл на неё взгляд. Она сидела к нему вполоборота. Правая нога небрежно закинута на левую, поза расслабленная и в то же время смелая. На плечах – джинсовая куртка, сама одета в чёрное обтягивающее короткое платье на тонких бретельках. Волосы, светлые, почти белые, едва касались плеч, на губах – кроваво-красная помада, а на глазах – тёмные очки.

– Имбирный эль, пожалуйста, – с лёгким акцентом обратилась она к бармену.

Вскоре перед ней оказался бокал, наполненный светлой газировкой. Она накинулась на него, как человек, страдающий от жажды, и опустошила почти наполовину, а потом повернула голову в сторону Брауна и так небрежно, словно только что его заметила, сказала:

– Привет.

– Привет, незнакомка, – не растерявшись, ответил Адольф, пытаясь рассмотреть её глаза, спрятанные за тёмными стёклами очков, но увидел лишь своё отражение. И его это привлекало. Весь её образ на грани будто кричал: «Можешь рассматривать моё тело, но в мою душу я не дам заглянуть». И ему вдруг нестерпимо захотелось сдёрнуть с неё эти очки. Но это было бы слишком нагло, а он не хотел оттолкнуть милашку, которая только что сама заговорила с ним.

– Я Катерина, ну, можешь звать меня просто Рина, – мягким голосом произнесла она.

– Рина, значит. – Он соприкоснулся опустевшей бутылкой пива с бокалом в её руке. Стекло звякнуло. – А я Адольф и предпочитаю, чтобы моё имя не сокращали.

– Как скажешь, Адольф, – делая акцент на его имени, отозвалась Рина и сделала глоток эля. – Будем знакомы. Ты здесь один или с компанией?

– Вообще-то, мы договорились встретиться с другом, но что-то он не особо торопится. А ты, как я вижу, одна. Почему ты здесь?

– Ой, это такая долгая история, – не без улыбки произнесла она и сделала ещё несколько глотков. Эль остался лишь на дне стакана.

– Мы разве куда-то торопимся? Я – нет, как насчёт тебя?

– А как же твой друг? – поддразнила Рина.

– Думаю, он будет совсем не против, если этот вечер я проведу в твоей компании. Что скажешь?

– Не вижу причин отказываться.

– Я смотрю, твой стакан опустел. Что будешь пить?

– Угощаешь?

– Естественно, хочу услышать твою историю, – признался Адольф.

– Тогда закажи нам что-нибудь покрепче, моя история не из лёгких.

– Ты меня уже заинтриговала, – с удовольствием протянул Браун, подзывая официанта. – Два грушевых шнапса[39].

– Какой интересный выбор. Хочешь меня споить? – В её словах прозвучало не удивление, скорее, невинное кокетство.

– Даже в мыслях не было. А что, фройляйн[40] предпочитает что-то другое?

– Фройляйн, – она выделила это слово с долей иронии, – согласна и на это.

Когда бармен поставил перед ними две коньячных рюмки на длинной ножке, она начала свой рассказ:

– Несколько месяцев назад я занималась любимым делом, даже не так – я этим жила. А потом всё изменилось… – Рина сделала паузу, схватила рюмку и, призывая Адольфа последовать её примеру, опрокинула шнапс в себя.

Адольф не торопился, достал шпажкой кусочек груши и, выпив, закусил, а потом поинтересовался:

– Почему всё изменилось? И чем ты занималась?

– Я стример. Знаешь, кто это такие и чем они занимаются?

Браун покачал головой, давая ей возможность продолжить: не потому, что не знал, просто ему нравилось слушать её мягкий голос с лёгким акцентом. Он пытался разгадать, откуда она.

– Я зарабатывала тем, что играла в различные компьютерные игры и вела онлайн-трансляцию. Почти стала популярной, успех был так близко… А потом я потеряла руку. – Сняв с плеч джинсовую куртку, она повесила её на спинку и развернулась к нему, чтобы продемонстрировать доказательство. Теперь Браун видел, что левая рука у неё осталась только до локтя.

На её губах появилась печальная улыбка, как будто Рина заранее извинялась за собственный недуг, хотя для него она осталась прежней. Вырез платья – чересчур глубокий – так и манил заглянуть внутрь. Ей не нужно было подчёркивать каблуками ноги, которые даже в стильных серебристых босоножках на плоской подошве выглядели стройными и головокружительно длинными. А Браун любил длинные ноги и высоких стройных дам. Хотя сам был среднего для немца роста[41].

– Так глупо получилось, – продолжила она. – В тот злополучный день я опоздала на свой поезд: уезжала вечером от друзей и приехала слишком поздно. Поезд уже отходил, когда я выбежала на станцию. Сейчас вряд ли смогу объяснить, зачем и почему, но тогда я побежала за составом. Ненормальная, честное слово. – С её губ слетел нервный смешок. – Схватилась за поручень и… не удержалась. Упала прямо на рельсы под медленно идущий поезд. А потом всё произошло так быстро. Рукав куртки намотало на колесо, хлынула кровь…

Она снова замолчала, как будто ждала его реакции. А он не знал, что сказать. Адольф не ожидал или всё-таки ожидал такой откровенности?

– Повторить? – спросил Томас, забирая бокалы.

– Да, – ответила Рина бармену вместо Адольфа, а потом снова заговорила с ним: – В общем, на хороший протез у меня денег всё равно нет, да и сомневаюсь, что даже самый лучший позволит мне играть, как прежде. Так что я решила слетать в Германию. Всегда мечтала погулять по Берлину, ведь он такой яркий и современный. Строгий и деловой, но в то же время такой уютный и зелёный. Просто невозможно не влюбиться в него с первого взгляда, когда смотришь на всю эту завораживающую архитектуру. Ну и бары тут тоже отличные, – добавила она и опрокинула в себя ещё одну рюмку шнапса. – Жаль, что