Дьюма-Ки - Стивен Кинг

Во время моего интервью Мэри Айр спросила: «Открыть для себяв среднем возрасте способность рисовать на уровне лучших художников — всё равночто получить в подарок ключи от скоростного автомобиля?» Я ответил: «Да, что-товроде этого». Потом она сравнила обретение таланта с получением ключей отполностью обставленного дома. Даже особняка. Я с ней согласился. А если бы онапродолжила? Вместо особняка предложила бы получение по наследству миллионаакций компании «Майкрософт» или статус правителя какого-нибудь богатого нефтью(и мирного) эмирата на Ближнем Востоке? Я бы опять ответил: да, конечно, именнотак — чтобы успокоить Мэри. Потому что вопросы эти касались прежде всего еёсамой. Я видел жгучее желание в её глазах, когда она их задавала. Это былиглаза маленькой девочки, знающей, что максимум, который она может выжать измечты о трапеции под куполом цирка, — это попасть на дневное воскресноепредставление. Мэри была художественным критиком, а многие критики, лишённыепризвания делать то, о чём пишут, в своём разочаровании становятся желчными,завистливыми и злобными. В этом я Мэри упрекнуть не мог. Мэри любила ихудожников, и созданные ими произведения искусства. Она пила виски большимистаканами и хотела знать, каково это, когда Динь-Динь, появившаяся из ниоткуда,хлопает тебя по плечу, и ты обнаруживаешь в себе (хотя тебе уже за пятьдесят)способность полетать на фоне луны. Эти ощущения не шли ни в какое сравнение собретением скоростного автомобиля или полностью обставленного дома, но я сказалМэри, что это одно и то же. По одной причине: невозможно объяснить кому-либо,каково это на самом деле. Ты можешь только говорить об этом, пока тебя неустанут слушать, и не придёт время ложиться спать.

Но Элизабет знала каково.

На это указывали её рисунки, её картины.

Всё равно что немому дать язык. И даже больше. Лучше. Всёравно что получить назад память, а для человека, если на то пошло, память — этовсё. Память — это индивидуальность. Память — это ты. С первой же линии(невероятно смелой первой линии — места встречи Залива и неба) Элизабет поняла,что видение и память неразрывно связаны, и принялась излечивать себя.

Персе в этом не участвовала. Во всяком случае, поначалу. Я вэтом уверен.