Черная камея - Энн Райс

Стирлинг вспоминал свое детство, когда жил в английскомзамке, полном привидений. А потом, в годы учебы в Кембридже, он открыл для себяТаламаску. Майкл рассказывал, как чуть не утонул на побережье Сан-Франциско, ноего спасла не кто-нибудь, а Роуан, после чего он обрел паранормальный дарузнавать о многих вещах через прикосновение.

А Мона, посмеиваясь, рассказала всем присутствующим, чтодядя Джулиен пошарил в кладовке, чтобы угостить меня горячим шоколадом изсервиза "Ройял Антуанетт". Настала моя очередь – тогда я припомнилстихотворение Кристофера Морли, которое так любил в детстве, про какао икрекеры в виде животных, и мой рассказ, видимо, произвел на них впечатление, имы пустились в рассуждение о том, как призраки умудряются делать то, что мывидим.

"Но ведь это значит, что Бог все-таки существует?"– звонко спросила Мона.

"Бог или дьявол", – ответила доктор Роуан.

"Было бы слишком жестоко, если бы на свете существовалтолько дьявол", – сказала Мона.

"Я так не думаю, – заметила Роуан. – Мнекажется, это вполне возможно".

"Чепуха, Роуан, – сказал Майкл. – Богсуществует, и Бог – это любовь". – И, кивнув в сторону Моны,предостерег Роуан от дальнейших замечаний, а я заметил в ту секунду, что Монавстревоженно отвела взгляд.

"Мне кажется, я скоро это узнаю или вообще ничего неузнаю, – наконец заговорила Мона. – И это будет хуже всего. Мигнуть ипогаснуть, как перегоревшая лампочка".

"Этого не случится, – сказал я. – Когда утебя следующее посещение больницы? Как там все проходит, очень утомительно?Можно мне прийти и посидеть с тобой? Нам позволят поболтать? Или, хочешь, ятебе почитаю?"

"Это было бы чудесно, – сказала Роуан, – ноты скоро устанешь от подобных посещений. Так всегда случается".

"Роуан, ради всего святого, что с тобой такое?" –возмутился Майкл.

Мона принялась хохотать.

"Да, Квинн, – проговорила она сквозь смех, –мне приходится проводить там несколько часов. Лекарства вводят внутривенно, вотя и ношу длинные рукава, чтобы спрятать следы от иголок. Если бы ты пришел, ябыла бы рада. Тебе необязательно являться на каждый сеанс. И Роуан права. Когдатебе надоест, я сразу пойму".

"Мне стыдно, что я ни разу не спросил позволениянавестить тебя во время лечения, – сказал Стирлинг. – Мы столько разужинали в "Гранд-Люминьер", а мне ни разу не пришло это вголову".

"Не думайте, что вы должны были это делать, –сказала Мона – Я смотрю по телевизору самые дурацкие передачи, какие толькобывают. Можно сказать, подсела на классические ситкомы. Пусть вас это неволнует".

Мне хотелось поклясться, что навещать Мону мне никогда ненадоест. Я бы привозил цветы и томики стихов, чтобы зачитывать вслух, но японимал, что сейчас за столом все это прозвучит очень неубедительно, поэтомупромолчал, решив, что позже, собираясь домой, я спрошу, когда можно будетповидать Мону снова.

"Одно я знаю твердо, – неожиданно заявилаМона. – Когда наступит мой смертный час, я не захочу находиться вМэйфейровской больнице. Я все еще лелею мечту уйти, как Офелия, уплыть средицветов по тихо бегущему ручью".

"Не думаю, что это сработает, – сказалМайкл. – Цветы и журчание ручейка – все это, конечно, чудесно, но затем,когда придется тонуть, то ни о каком покое уже говорить не приходится".

"Что ж, тогда я удовлетворюсь просто ложем изцветов, – сказала Мона. – Но их должно быть много. И без всяких тамтрубочек, иголок, бутылочек морфия и прочих подобных вещей. Если я буду лежатьна ложе из цветов, то воду я смогу дофантазировать. И пусть вокруг не будетникаких врачей".

"Обещаю", – сказал Майкл.

Доктор Роуан промолчала.

Наступила тяжелая минута. Я был охвачен ужасом, нозаговорить не осмелился.

"Да бросьте вы все, простите, что навела на вастоску, – сказала Мона. – Квинн, давай я тебя развеселю. А ты вообщечитал Гамлета? Может быть, почитаешь мне вслух, когда навестишь меня вбольнице?"

"С удовольствием", – ответил я.

Мы все видели эпохальный фильм Кеннета Брана"Гамлет", и всем он очень понравился, и, разумеется, я прекраснопомнил подводную сцену с Офелией. Это был стоп-кадр после длинного описанияГертруды, прекрасно снятый благодаря тому, что Брана – гений, с чем мы всесогласились. Мне хотелось рассказать им о предостережении отца Кевинина неразговаривать с призраками, основанном на том, что случилось с Гамлетом, но ясам был не очень уверен, как относиться к этим словам, поэтому промолчал.

Остаток вечера прошел чудесно. Мы о многом успелипоговорить. Оказалось, Майкл Карри любит книги так, как любила их моя прежняяучительница – Линелль, и Майкл порадовался за меня, что теперь я буду учиться уНэша Пенфилда, а еще он считал абсолютно нормальным, что я никогда не ходил вшколу.

Доктор Мэйфейр полностью согласилась с мужем, сказав что,вероятно, я ничего не потерял, что за исключением небольшой кучки американскихдетей из богатых семейств, составляющих ничтожный процент в классах даже самыхлучших школ, "организованный процесс обучения" проходит для всехостальных болезненно и неэффективно.

Стирлинг Оливер счел чудесным, что я получаю такоеинтенсивное образование, он даже задался вопросом, каков был бы результат, еслибы такими же благами могло воспользоваться большинство? Что касается Томми, окотором я рассказал, то все согласились, что ему, как и его братишкам исестренкам, "следует предоставить шанс". И вовсе это никакое не благодеяние– дать возможность ребятишкам узнать другую жизнь.

Все это меня очень удивило, и мне совсем не хотелосьвозвращаться домой. Я хотел навсегда остаться жить в этом доме с Майклом, Роуани Моной. Я хотел всегда общаться со Стирлингом. Но в то же время мне нетерпелось вернуться домой. Не терпелось снова стать самим собой. Я хотелрассказать Нэшу и тетушке Куин, как хорошо меня здесь приняли. Я хотел сразуприступить к занятиям с Нэшем. Я хотел начать свои визиты к Моне. Я хотел вочередной раз отложить поездку за границу.

Кстати, когда зашла речь о поездке, Майкл высказалпредложение: почему бы не отправиться в путешествие на пару недель?

"За это время в Европе можно многое увидеть, –сказал он. – А если нужно выбрать одну страну, тогда позволь мне предложитьлибо Англию, либо Италию. И ты вернешься оттуда другим человеком".