Тьма на окраинах города - Адам Кристофер

Хоппер усмехнулся. Дерек Остерман – школьный завуч и нудный ретроград, который отвергал идеи Дианы просто потому, что сам был лишен воображения и не мог придумать ничего нового, – был не такой уж редкой темой в их вечерних разговорах с женой.

– Однажды ты сама станешь завучем, и у тебя появится свой приезжий новичок, с которым тебе придется вечно спорить.

Диана со смехом поднялась из-за стола и убрала иглу с пластинки стоявшего на буфете проигрывателя. Подойдя к мужу, она обняла его, но спустя несколько секунд вдруг отстранилась.

– Ты что, выпил?

– Всего одну. Вечер выдался тяжелым, – пояснил Хоппер. Затем спросил: – У Сары все нормально?

Диана улыбнулась.

– Она весь вечер общалась с камешком по имени Молли, так что ты легко отделался. Я разрешила ей не ложиться подольше и посмотреть со мной салют по телевизору, а после праздника и торта она так устала, что сразу отправилась спать.

– Ты почитала ей?

Диана кивнула:

– До конца пятой главы. Хотя не знаю, сколько из этого она услышала – до того, как уснула. Я даже поначалу не заметила и продолжила чтение.

Хоппер улыбнулся:

– Ну, книга-то хорошая.

Но тут его улыбка погасла. Он вздохнул, мягко убрал руки жены и направился на кухню. Там он открыл холодильник и посмотрел на последнюю упаковку с шестью бутылками пива – она стояла на верхней полке под лампочкой. Но Хоппер уже передумал, закрыл дверь холодильника и обернулся к навесным шкафчикам.

У него за спиной стояла Диана, сложив на груди руки и поджав губы.

– Тяжелый вечер, хм?

– Именно, – ответил Хоппер и продолжил обыскивать шкафы. Наконец он обошел всю кухню по кругу, после чего нахмурился и покачал головой: – Завтра мне тоже нужно быть на работе.

– С Днем независимости. – Диана толкнула нижний шкафчик ногой в тапочке. Хоппер помедлил, потом наклонился, открыл дверцу и вытащил наполовину початую бутылку скотча.

Диана наблюдала за тем, как он достал себе стакан и отмерил щедрую порцию.

– Похоже, у тебя все вечера тяжелые. И некоторые деньки тоже.

Хоппер задумчиво посмотрел на нее, затем сделал большой глоток согревающего шотландского виски, подержал его во рту несколько секунд, наслаждаясь приятным жжением, и проглотил. Ощущение острой теплоты разлилось в груди.

О да, как ему это было нужно.

– Что ж, милая моя, – Хоппер налил себе вторую порцию, – жить в Нью-Йорке тяжело, а уж работать здесь полицейским – тем более.

Он закрыл бутылку, выпил содержимое бокала, прислонился спиной к кухонной стойке и взглянул на Диану. Та еще крепче скрестила руки на груди, продолжая смотреть на мужа.

Хоппер ссутулил плечи.

– Прости, – извинился он. – Серьезно, прости меня.

Поставив стакан, он оттолкнулся от стойки, приблизился к жене и протянул ей руку. Не сразу и неохотно, но все же Диана вложила свою ладонь в его, а потом, покачав головой, обняла мужа за плечи и устроилась головой у него на груди. Он тоже обнял ее в ответ.

– Все в порядке, – сказала она. – Ты мечтал об этой работе, а теперь стараешься изо всех сил, и тебе уж точно не нужно за это извиняться.

Хоппер прижался щекой к макушке жены.

– Никто и не обещал, что будет легко.

Диана тихонько рассмеялась.

– Мы хотели доказать, чего стоим. Кажется, у нас появилась такая возможность.

– Это точно. – Хоппер шумно выдохнул. – Тебе никогда не хотелось вернуться назад в Хоукинс?

Скривившись, Диана отстранилась и взглянула на мужа.

– Джеймс Хоппер, ты что – издеваешься?

Он улыбнулся:

– Ну, ты же понимаешь, о чем я. Правильно ли мы поступили, приехав сюда, в Нью-Йорк? Потому что, черт возьми, этот город просто разваливается у нас на глазах.

– Может, мы просто ищем неприятностей, – ответила Диана. – Но я верю в тебя.

– Я тоже в тебя верю.

– Нет, послушай. Я верю в тебя – а значит, и в то, чем тебе хочется заниматься. Мы не могли оставаться в Хоукинсе. – Диана покачала головой. – И мы оба это понимаем. После всего, через что ты прошел, нам просто нельзя было там оставаться. Ты хотел, чтобы твой опыт мог как-нибудь пригодиться людям. И пусть ты нужен был полиции Хоукинса, тебе самому требовалось нечто больше. Ты сам это сказал. Я поверила тебе тогда, верю и сейчас. И вот еще что – мне тоже нужно было нечто больше, так что нам обоим это оказалось полезно. Мы правильно поступили тогда, и сейчас все делаем верно.

Хоппер обнял жену. Она была права: именно эти слова он говорил ей, когда уговаривал на переезд. Обычно, мысленно возвращаясь к своей речи, Джим считал ее слишком банальной и сентиментальной. А он нередко ее вспоминал – пожалуй, гораздо чаще, чем надо бы.

Хоппер притянул жену и поцеловал – на этот раз в губы. Сквозь ткань своей клетчатой рубашки он ощущал тепло тела Дианы и чувствовал, что под его прикосновениями пульс у нее на шее учащается.

Да, день был долгим, но сейчас происходило именно то, в чем Хоппер нуждался больше, чем в выпивке или очередной волне сомнений о правильности переезда. Черт возьми, они уже пять лет прожили в этом городе. Если здесь действительно так плохо, почему же они до сих пор не уехали?

Диана вырвалась из объятий и с улыбкой взглянула на Хоппера. Он ответил тем же, заглянув ей в глаза:

– Кстати, а я уже говорил, что люблю тебя?

Диана нахмурилась.

– Хм-м, дай-ка подумать. Кажется, припоминаю – бывало и такое… – Она снова улыбнулась. – Идем в постель.

Взяв мужа за руку, она развернулась и повела его за собой в спальню.