Телевидение - Эдвард Ли

- Может быть, они не слышали, что старый Элдред умер, а?

- Они?

- Ну, я про то, что я говорила тебе раньше, - сказала Бернис, теперь подперев подбородок ладонью. - Вероятно, это были какие-то парни, с которыми он дружил, в том клубе путешественников или в чём там он состоял. У них было много богатых людей, и у многих из них были очень дорогие машины, особенно у парней на McLaren, Ferrari, Rolls-Royce.

- Хм-м-м... Да, я думаю, в этом есть смысл.

- Здесь, в городе, было довольно шумно, когда эта компания приезжала с Элдредом сюда. Все эти блестящие машины, припаркованные перед входом. Потом они возвращались в трейлер Элдреда, и я не могу представить, что они все там делали. Впрочем, можно рискнуть предположить.

Фартинг хотел было спросить, но она снова повернулась, чтобы вымыть две рюмки, и тут его глаза снова скользнули вверх по плюшевым изгибам её тела сзади, как сосредоточенные руки, затем он представил, как руки скользят вперёд, чтобы убаюкать эти колоссальные груди. В эту фантазию влилась та же женщина, но моложе, женщина из извращённого фотоальбома дяди Элдреда. Сила этих изображений сразу же проявилась; у Фартинга эрекция наступила быстрее, чем за многие годы.

Когда она обернулась, на ней была ехидная ухмылка.

- Дай угадаю. Ты нашёл этот чёртов альбом, не так ли?

- Аль-бом?

- Фотоальбом старика Элдреда набит полароидными фотографиями любых женщин, которым он мог заплатить, чтобы получить их снимки.

"Как она могла..."

Фартингу казалось, что на него рухнула стена.

- Эм-м-м, я...

- Я уже пару раз видела, как ты пялишься на меня...

Лицо Фартинга сразу покраснело.

- Я не...

- Я видела тебя в отражении, - засмеялась Бернис, указывая на зеркало за барной стойкой. - Думаю, вы, американцы, не особо обращаете внимание на детали и вещи. Один человек, которому ты никогда не сможешь солгать, это бармен.

Фартинг понял, что пойман в ловушку.

- Эм-м-м, ну да. Я признаюсь. Извини.

- Не за что извиняться, - сказала она. - Любая женщина, которая говорит тебе, что ей не нравится, когда на неё смотрят, лжёт. Но я видела, как твой мозг тикает, думая: "Поглазею-ка я на неё, ведь это та же самая пташка, которую я видел голой в фотоальбоме дяди". Это старый извращенец, но никто из нас не жаловался, потому что этот мужчина, он платил сполна. Множество людей судят о таких вещах, но ни один мужчина не понимает, насколько труднее женщине сделать что-то в этом мире.

Он мог только надеяться, что его лицо больше не было цвета помидора.

- Я очень это понимаю, Бернис. Я просто... был застигнут врасплох, вот и всё.

- Бьюсь об заклад, что ты был. Держу пари, что в этом альбоме по крайней мере сотня разных женщин, идущих очень далеко назад во времени, возможно, в пятидесятые годы, меня это не удивит.

- Однако это странно, - подумал Фартинг. - Очевидно, что у моего дяди было это порочное увлечение - порнография, - но у него также были деньги, так почему бы ему было не использовать камеры получше, с лучшим разрешением? Были бы лучше фотоснимки?

- Странный он был человек. Но больше всего ему нравились раритетные вещи, вроде этих дерьмовых старых фотоаппаратов Polaroid, и даже подержанные. "Старое всегда лучше нового", - говорил он, - она усмехнулась. - И я не думаю, что ему понравилась бы идея, что кто-то, работающий в салоне фотопечати, увидит его коллекцию. Думаю, ты также видел эту сумасшедшую кошатницу в альбоме?

- Да, кстати, это случилось сразу после того, как я увидел, как она в реальной жизни приносит домой продукты.

- В своё время она была дикой. Я тебе скажу. Делала такие подачи, о которых я тогда ещё и не подозревала.

"Подачи?" - недоумевал Фартинг.

Он сомневался, что она имела в виду теннис.

- Что ты имеешь в виду, подачи?

Она снова наполнила его стакан, усмехнувшись.

- Ты не слишком-то сообразителен, а, Фартинг? Видишь ли, мы все любили твоего дядю из-за того, что он щедро распоряжался своим кошельком. Все женщины в том фотоальбоме? Мы все делали больше, чем просто позировали для фотографии.

Это было то, что он уже рассматривал в целом. Бернис просто прямо призналась, что в прошлом была проституткой, и одним из её "клиентов" был дядя Элдред.

Это становилось неудобным, поэтому он извинился и вышел в уборную. Без граффити, чистую и без аппаратов по продаже резиновых изделий, в отличие от большинства мужских туалетов во Флориде.

"Моя первая моча в чужой стране", - эта мысль позабавила его.

Когда он вышел, то заметил, что профессор уходит со сложенной газетой.

- Помню, ты говорил, - начала Бернис, когда он вернулся на свой табурет, - что ты ни разу не встречался со своим дядей и не видел его фотографии?

- Верно, как ни странно. Но я всегда посылал ему открытку на Рождество и на его день рождения, мои родители настаивали. На самом деле, они всегда предполагали, что когда-нибудь меня вознаградят за доброту, и теперь я вижу, что так и есть. Он оставил всё мне.

- А если говорить о его дне рождения, я, наверное, никогда не забуду его. Тридцать первое июля...

- Правильно! Но зачем тебе его помнить?

- Есть две причины. Во-первых, каждый день рождения он приходил сюда и напивался до упаду, платил всем по счетам и оставлял большие чаевые - не то, что тот скряга-профессор, который только что ушёл.

"Хватит пялиться на её сиськи! - приказал себе Фартинг. - Прекрати это!"

Неужели они стали больше с тех пор, как он вернулся из уборной?

- Ты назвала две причины. Что второе?

- Тридцать первое июля - это старинный праздник для некоторых мест в Англии. Он называется канун Дня Ламмаса и восходит к тому времени, когда ещё не утвердилось христианство. Для обычных людей он праздновал первый хлеб урожая, и они устраивали то, что они называли Хлебной мессой, благодаря Бога за хорошую щедрость. Ах, но были и другие люди, которые воспринимали это немного иначе, то есть Хлебную мессу. Видишь ли, они поклонялись не богу, а дьяволу, и их Хлебная месса заключалась в том, чтобы поймать невинную девственницу, насиловать её шесть раз до воскресенья, а затем похоронить её заживо на закате, но, видишь ли, то, что они хоронят вместе с ней, - это буханка, хлеб, испечённый из первого урожая. И всю ночь они устраивают себе оргию, а на следующий закат выкапывают эту бедную мёртвую девушку, ломают этот хлеб и едят его, как бы благодаря дьяволу за его защиту. Некоторые даже говорят, что они насиловали