Операция: Сибирь - Уильям Микл

Судя по двум высоким и плотно уложенным кучам соломы, это была - или была когда-то - спальная комната. Бэнкс снова повернул луч фонаря, но его остановил крик Уотерстона.

- Подожди. Вернись. Посвети на стену слева от тебя.

Бэнкс сделал, как просили, и его фонарь осветил что-то на скале.

Сначала он подумал, что это еще кровь, еще одно свидетельство убийства. Но это было нечто другое; только подойдя ближе, он понял, насколько другое. На стене, выше головы Бэнкса, были нарисованы грубые пиктограммы - изображения зверей, которые были сразу узнаваемы, несмотря на примитивность рисунка: мамонт и олень, волк и носорог. С одной стороны, еще выше, почти в двух метрах от пола, был один красный отпечаток ладони. Бэнксу понадобилось несколько секунд, чтобы оценить размер - у отпечатка было пять пальцев и противопоставленный большой палец, но он был более плоским и широким, чем человеческая ладонь... и по крайней мере в два раза больше.

Галлоуэй оттолкнул Бэнкса и провел пальцем по одному из рисунков.

- Я тоже видел подобные отпечатки раньше, - сказал он. - Но не у горилл, а у людей каменного века. Те, что я видел во французских горах, были возрастом двадцать тысяч лет или больше. Но эти... эти, по-моему, были сделаны в последние пару дней.

- Что, черт возьми, они здесь держали? - спросил Bиггинс, но никто не смог ему ответить.

* * *

Они обыскали остальные комнаты. Это не заняло много времени. Один из двух боковых проходов вел к дыре в полу и звуку текущей воды где-то невероятно далеко внизу; Бэнкс видел достаточно полевых уборных, чтобы узнать их по запаху.

Левая комната вела к другому столь же очевидному месту - это была небольшая куполообразная зона, в которой находились только каменный стол и остатки еды - в основном мясо, причем в основном сырое. Хотя здесь не было такого землистого запаха, как в спальной зоне, Бэнкс смог выдержать его всего двадцать секунд, после чего вышел, в поисках более чистого воздуха.

Он встретил Уотерстона у деформированной стальной двери. Ученый вытаскивал что-то из петель: длинные пряди густых волос.

- Так что это, черт возьми? - настойчиво спросил Bиггинс. - Только не говорите мне, что они держали здесь огромных горилл. Просто не говорите.

- Я не думаю, что это гориллы, - сказал Уотерстон и показал всем волосы, которые он вытащил из разорванного и скрученного металла.

Они были толще человеческих волос, почти жесткие. И они были рыжеватого цвета, местами почти оранжевые.

- Так это, блядь, большие рыжие гориллы? - сказал Bиггинс. - Или мы говорим об орангутангах?

- Гориллы, рыжие или нет, не рисуют картины и не убирают столы, - сказал Галлоуэй, стоя за их спинами. - И они уж точно не играют на флейте. Я нашел это в одной из кроватей.

В руках он держал кость, и все могли видеть, что по ее длине было пять отверстий. Галлоуэй поднес ее к губам и задул, извлекая из нее простую мелодию из двух тактов. Где-то за куполом в ответ затрубил мамонт, а затем, еще громче, что-то еще ответило рыком, диким криком тоски и боли, который долго эхом разносился вокруг них после того, как Галлоуэй выпустил кость изо рта.

* * *

- В какую дерьмовую ситуацию ты нас втянул на этот раз, капитан? - спросил Bиггинс, когда все четверо членов отряда взялись за винтовки.

Они стояли в ряд перед разбитой стальной дверью, а ученые - за их спинами, все напряженные, ожидая атаки.

Но атаки не последовало.

Бэнкс погладил свое оружие, а затем перекинул его через плечо.

- Что бы это ни было, это просто зверь. У нас есть огневая мощь, чтобы усмирить любого большого ублюдка, с которым мы столкнемся, если они будут достаточно глупы, чтобы подойти близко. Давайте просто найдем способ отправить сообщение. Я хочу убраться отсюда до наступления темноты.

- 11 -

Хайнд и МакКелли снова пошли впереди, когда они вернулись в здание. Бэнкс сначала был просто рад уйти от ужасного запаха, хотя думал, что его запах еще долго будет оставаться в его носу и горле. Они прошли через разрушенные двери и вошли в лабораторию.

- Мы уверены, что здесь ничего не работает? - спросил он.

На этот раз он обратился к ученым, а не к своим людям. Первым ответил Галлоуэй.

- Все разорвано на куски, - сказал он, - простите за мой французский. И вы правы. Это был не лев и не волки. То, что разорвало всю электронику, по крайней мере, имело некоторое представление о том, что делает.

- Так что, это были чертовски умные гигантские рыжие гориллы? - спросил Bиггинс. - Черт возьми, просто замечательно.

- А где-нибудь в глубине нет неповрежденной сети? Wi-Fi-роутера или чего-то в этом роде?

На этот раз ответил старший ученый, Уотерстон.

- Я подключился к Wi-Fi со своего телефона в комнате прямо перед ужином вчера вечером, - сказал он. - В суматохе я совсем забыл об этом.

- Ага, - саркастически сказал Bиггинс. - Не похоже, что от этого зависит наша жизнь или что-то еще столь же важное.

Бэнкс дал солдату по уху.

- Если не собираешься помогать, заткнись, Bигго. Умные люди думают.

Он повернулся к Уотерстону.

- Так в гостевых зонах есть Wi-Fi?

- Вчера вечером, до всего этого переполоха, был. А сейчас...? - Уотерстон сделал левой рукой движение, как на качелях.

- Это единственный план, который у меня есть, - сказал Бэнкс. - И, похоже, выживших, которые могли бы сказать нам обратное, нет. Так что идем наверх. Хайнд, Келли? - двое других огляделись. - Двигаемся, в гостевую зону. И держите глаза открытыми.

* * *

Бэнкс видел, как все трое ученых намеренно игнорировали кровавую бойню в коридоре за лабораториями на обратном пути - он не винил их. Ни один человек не должен смотреть на внутренности другого, раскрытые на всеобщее обозрение в результате крайней степени вторжения в частную жизнь. За долгие годы он сам видел слишком много подобного, чтобы судить других за их реакцию.

Хайнд и