Это в грёбаной воде! - Мэтт Микели

"Боже, я ненавижу гребаное оружие".

* * *

После похорон брата Бэйли лежала в своей комнате, пытаясь понять, как Бог мог допустить, чтобы это случилось с таким удивительным человеком, подающим такие надежды. У Брикса было все: приятная внешность, ум, харизма, сострадание, щедрость... В этом не было никакого гребаного смысла, ничего из этого. Как? Почему? Она больше не могла плакать, слезы высохли задолго до этого, ее печаль давно сменилась яростью и замешательством.

В семье Бэйли всегда было оружие. Они выросли в окружении родителей. Они научились безопасно обращаться с оружием еще в раннем возрасте. Ее брат был практически инструктором по стрельбе и всегда был лучшим стрелком на стрельбище. Как такое могло случиться? Бэйли сжала кулаки так сильно, как только можно было вообразить, и гнев ее рвался наружу. Она хотела причинить кому-нибудь боль. Она хотела причинить боль, потому что боль причинили ей.

- Ааааа! Черт возьми! Как ты мог застрелиться, гребаный мудак? Как? Почему? Ты, черт...

Она начала учащенно дышать, хватая ртом воздух, которого там не было.

- Что я буду делать без тебя?

Она схватила фотографию Брикса в рамке, его прошлогоднюю школьную фотографию - его волнистые темные волосы, глупая улыбка, глаза, полные жизни, - и легла на кровать, прижимая ее к себе, сжимая в объятиях, желая, чтобы он все еще был здесь со своими остроумными шутками и постоянными надоедливыми поддразниваниями, что она отдала бы все на свете за еще одну минуту такого общения. Еще больше слез хлынуло из глубины ее души, откуда-то еще, из тайника, и потекло по щекам.

- Как ты мог?

Огромная часть сердца Бэйли была вырвана из ее груди, украдена и разбита на миллион кусочков, затерянных в вечности. Ее брат - ее соучастник в преступлении, лучший парень, которого она знала и когда-либо будет знать, - ушел навсегда, и она осталась одна.

* * *

Ключи. Бэйли смотрит на большой дом перед собой, понимая, что ключи могут быть где угодно.

"Где ты их оставила, Кори? Черт".

Демоны, официально известные как Брент, Молли и Дуэйн, возможно, все еще находятся внутри, поэтому она решает не искать иголку в стоге сена. Никогда больше не видеть своих друзей такими, какими они были, было бы слишком.

Она берет пистолет и спешит к проезжей части, оглядываясь по сторонам. Неистовые вопли накатывают волнами.

"В какую сторону мы ехали?"

У нее есть два варианта: налево или направо. Она выбирает направо. Но на самом деле, она понятия не имеет, откуда они приехали. Они целую вечность колесили по округе, прежде чем, наконец, нашли дом; все эти деревья выглядят одинаково, куда бы она ни посмотрела, бесконечные гребаные холмы с деревьями. Это выглядит правильно.

"Это должно привести куда-то еще, а не сюда... верно?"

Затем она смотрит налево. Дорога и стены деревьев по обе стороны, которые кажутся со второго взгляда все более высокими и угрожающими, выглядят одинаково, как приближающиеся, так и отдаляющиеся.

"Проклятие!"

Последнее, что она может себе позволить, - это быть нерешительной. Любое колебание, любая нерасторопность могут привести к смерти или еще к чему похуже. Она делает правильный выбор.

На узкой извилистой дороге над головой ярко светит луна. Бэйли некоторое время гуляет, изо всех сил стараясь сохранять бдительность и при этом вести себя как можно тише, прислушиваясь к диким крикам этих существ, разносящимся над холмами и деревьями. Патронник заряжен, и она готова выстрелить в любой момент, но также знает, что у нее есть только один магазин, в котором максимум на девять патронов больше.

Впереди слышится возня, и Бэйли бросается к обочине в поисках укрытия. Присев на корточки, она выглядывает из-за дерева, прищурившись, чтобы сфокусировать взгляд, и видит, что несколько этих тварей сидят друг на друге, трахают друг друга, или они едят друг друга? Их обнаженные окровавленные тела блестят в лунном свете. Демонические стоны и шипение усиливаются и наполняют воздух. Кто они такие? У Бэйли нет другого выбора, кроме как сойти с дороги и углубиться в лес, чтобы обойти этих тварей, надеясь, что на этой лесной тропинке они не кишат.

- Ой! - Бэйли останавливается, когда что-то острое вонзается ей в правую ногу, напоминая, что она без обуви.

Она балансирует на одной ноге и видит, как треугольный осколок коричневого стекла вонзается ей в подошву, пульсирующая боль распространяется вверх по ноге. Она немного теряет равновесие, почти падая обратно на стекло, но успевает ухватиться за ближайшее дерево. Позади нее раздается шум, возможно, приближающийся - трудно сказать. Она должна продолжать идти вперед. Она прислоняется к дереву и поднимает ногу, хватаясь за непрошеное стекло, колеблется всего секунду, прежде чем выдернуть его. Она сжимает челюсти, сдерживая визг, в то время как демонические гиены спариваются вокруг нее.

Она продолжает, медленнее и осторожнее, чем раньше, стараясь переносить как можно больше веса на правую ногу, больше не превозмогая боль, ее уставшие босые ступни дают о себе знать, каждая палка, камень и колючка напоминают о себе не столь нежным, мучительным напоминанием. В конце концов она натыкается на палаточный лагерь. Она останавливается и прислушивается к звуку текущей воды из близлежащей реки, этот спокойный звук дарит ей мгновение покоя, короткую передышку, прежде чем вспомнить, что она борется за выживание с какими-то похотливыми инопланетными тварями-зомби, и она только что убила свою лучшую подругу - у нее не было выбора - после того, как она убила ее парня, и все ее друзья, черт, мертвы или того хуже.

Здесь две разбитые палатки и потухший костер, от которого осталось лишь несколько красных угольков, поднимающих тонкую струйку дыма, напоминающую тонкий костлявый палец гигантского призрака, серый и полупрозрачный, указывающий в небо. Бэйли осматривает территорию. Никаких признаков присутствия отдыхающих, ни движения, ни звука. Все по-прежнему, только река успокаивающе журчит по камням. Она поднимает с земли ярко-фиолетовый рюкзак и рассматривает его. Затем она замирает, услышав царапающий звук, словно что-то трется о нейлоновое дно палатки. Она замирает, прислушиваясь к другим звукам, и думает, что ей лучше убраться отсюда к чертовой матери. Но потом снова... она не слышит ни хрипов, ни шипения, ни рвоты и