Шок-рок - Стивен Кинг

Их руки блестят от пота, рубашки липнут к груди. И вдовершение всего русый хайер Нила Колмика свалялся и слипся, будто группаиграет в сауне. Пальцы его так и летают по грифу.

А всем плевать.

"До самого "Ваэ"[9]" — последняя ихпесня сегодня, и Нил завершил ее обжигающим гитарным соло на все тридцать двалада. Чак и Гари Уилкисы, бэк-ритм-гитары, играли как один музыкант.

А всем плевать.

Здесь на сцене "Честнат клаб", где их поставилидля разогрева, они выдали восхитительным фьюжн[10] традиционных блюзов,хэви-метал и хард-рока — все в одном и нечто совсем новое, джаз-рок во плоти.Они играли с драйвом, хорошо, чертовски хорошо.

А всем плевать.

Публика ждала "Зип", гвоздь программы, тех, о комкричат заголовки. Глэм-роковая команда, сплошное ломанье и никакого накала. Ноэто они оторвали студийную запись и это их жареный клип МТV крутило по пять разна день.

Аплодисменты разогревающей команде, "Нил Колмикбэнд", были вежливыми, хотя и спорадическими. И, уж конечно, не настолькодлительными, чтобы поманить надеждой, что вызовут "на бис". Ровностолько, чтобы не выглядеть грубо, невоспитанно. Эх, Голливуд.

— Спасибо, что позаботилась о делах, детка, — сказал Нил всотый, вероятно, раз в жизни.

Пэм Салливан ответила ему краткой улыбкой, она стояла,картинно прислонив полусогнутую изящную ножку к тяжелому усилителю"Маршалл", который, в свою очередь, был прислонен к стене жалкойгримерной. Называть это гримерной было все равно что звать гроб бунгало.Грязный и драный, прожженный и заляпанный диван стоял на столь жеотвратительном ковре. Еще тесная комнатенка могла похвастаться роскошным,треснутым, заплеванным зеркалом в полный рост и многолетними наслоениямирок-граффити на желтеющих стенах.

Пока Пэм отдавала Чаку шестьдесят шесть долларов — его долювечерней выручки, — братец Гари, уже получивший свое, царапал по стенемаркером, добавляя к старым татуировкам слоган "Нил Колмик бэнд".Заканчивая, он бросил Нилу кривозубую усмешку.

— Спасибо Пэм. — Тут Чак повернулся к Нилу. — И тебеспасибо. — Он поднял деньги. — Послушай, Нил, ты у нас пишешь песни, ты поешь,играешь соло, да еще и выступаешь от имени группы. А деньги при этом делишь навсех поровну. Если у тебя туго с деньгами, только скажи…

Нил только отмахнулся.

— Вот такой я парень, — отозвался он с легким сарказмом.

Уходя, братья быстро закрыли за собой дверь, так чтобы болеечем средненькое уханье "Зип" со сцены хотя бы на йоту не давило такна уши.

Когда Нил наклонился и начал подтягивать разболтавшийсяколок на грифе гитары, Пэм, подойдя сзади, принялась разминать ему плечи.

— Ты был сегодня в ударе, милый. — Ее длинные светлые волосыокружили их как шатер, смешались с его распущенным по плечам хайером. — И твоевремя придет. Вот увидишь.

— Сука, — пробормотал он.

Пальцы Пэм застыли.

— Как ты меня назвал?

— Что? — Он поднял на нее глаза, как будто только- тольковернулся откуда-то издалека. — О-о-о… прости милая. Я не с тобой говорил. Яговорил вот об этом. — Он постучал пальцем по хрому на грифе. — У меня втораяструна то и дело соскальзывала, к тому же дека ноту едва держит.

— Ну, может, хоть это тебя поддержит, — поддразнила Пэм. —Турагентство "Анлимитед трэвл эйдженси" хочет, чтобы я сделала копиинескольких антикварных голландских шкафчиков для новых офисов. Даже посленалогов я наскребу достаточно, чтобы, когда закончу, нам с тобой слетать нанеделю на Гавайи.

— Это же чудесно, Пэм! — Нил попытался, чтобы в его ответепрозвучало как можно больше энтузиазма. — Хотя бы один из нас поднимается.