Пророки - Либба Брэй

– Я не думал… Я не осмеливался надеяться на то, что ты поймешь. Я боялся, что ты посчитаешь меня уродом.

– Мы все в той или иной степени уроды. Можем даже подрабатывать в парке аттракционов. Посмотрите на манхэттенских неудачников! Детям и беременным женщинам вход воспрещен. – Она горько засмеялась, вытирая рукой набежавшие слезы.

– Я думал, что совсем одинок. Что я отличаюсь от других. Но ты тоже не такая, как все. – Он смотрел на нее как-то по-другому. – Я уже очень давно хотел умереть. Я думал, что внутри уже все равно умер, что они убили меня, когда сделали машиной. Но теперь я не чувствую себя мертвым. – Он приблизился к ней и положил руку ей на спину. – Теперь я знаю, чего хочу.

– Чего? – шепнула Эви.

В его поцелуе не было ни капли сомнения или робости. Он коснулся ее губ со страстной настойчивостью. Эви почувствовала, будто проснулась и ожила.

Она оттолкнула его.

– Я не могу.

– Но почему? – Он нахмурился. – Это из-за того, что я – такой?

Она покачала головой:

– Из-за Мэйбел.

Джерихо посмотрел ей в глаза:

– Но мне не нужна Мэйбел. Мне нужна ты. Только скажи мне, что не хочешь, чтобы я тебя целовал, и я не стану.

Эви ничего не сказала. Тогда он притянул ее к себе и поцеловал снова. Эви ответила ему, счастливая от того, что ощущает прикосновение его губ, его пальцев к своим волосам, что может обнимать его. Ведь так и работает мироздание? Ты мечтаешь о чем-то, а жизнь ставит тебе подлую подножку. Мэйбел хотела Джерихо, Джерихо хотел Эви. А Эви сейчас больше всего на свете хотела забыть обо всем. Этой ночью поцелуи ничего не значили. Уже завтра ручку мироздания повернут в другую сторону, шестеренки защелкают и пойдут в ход. Она еще могла планировать и решать что-то завтра или послезавтра. Но это происходило сейчас, и сейчас ей было это нужно. Ей был нужен он. Эви уткнулась головой в широкую грудь Джерихо и позволила ему взять себя на руки. Он поцеловал ее в макушку, и они стали смотреть на восток, где поднималось солнце, забрызгивая здания прозрачной, как акварель, надеждой.

Но что-то надвигалось на них. А что, она не могла понять. Что-то страшное. И она очень боялась.

– Все нормально? – прошептал Джерихо, коснувшись губами ее шеи.

– Да. Все зашибись, – соврала она.

На улице внизу пьяница перестал звать свою девушку. Он упал на колени, уткнулся головой в брусчатку и, плача, принялся напевать.

– Что мы потеряли, что мы потеряли…

Где-то в одном из безликих зданий включили радио. Эл Джонсон затянул радостным голосом, затмевая безысходность пьяницы на улице.

– Я сижу на вершине мира, сижу и гляжу, просто гляжу…

Солнце поднялось над горизонтом. Свет больно жег ей глаза.

– Поцелуй меня, – попросила Эви.

Он заключил ее лицо в свои ладони и поцеловал так, что весь мир вокруг поблек.