Оборотень - Игорь Григорьевич Гребенчиков

— Это кто у тебя? — миролюбиво спросил он.

— Это Черничка. Джунгарский хомяк. Мне папа купил сегодня, — она подняла на него красные от слез глаза. — Он точно не умрет?

— Конечно нет, — уверенно ответил Макс. Ребенок не должен был потерять надежду. — Я тебе даже больше скажу — он теперь станет лучше, чем обычный человек.

— Это как? — Даша проявила неожиданный интерес.

— Нууу, — призадумался Макс. — Как бы тебе объяснить… Он сможет видеть лучше. Слышать. Станет сильнее.

— Мы слышали, что в лесу живет чудовище, — осипшим голосом прошептала она. — А мои одноклассники то и дело рассказывали жуткие истории про оборотня. Я лишь краем глаза видела того, кто напал на папу, но он был похож на волка. Мой папа теперь станет оборотнем?

Макс прикладывает указательный палец к губам и утвердительно кивает.

— А он будет тоже убивать людей? — спрашивает Даша с ужасом в голосе.

— Совершенно не обязательно, — тут же ответил Макс. — Не все оборотни чудовища. В большинстве своем это такие же люди. Со своими проблемами, радостями и переживаниями. Просто слегка другие. Твой папа останется твоим папой. Просто ему нужно будет помочь.

— Макс, все готово! — окликнул его Витя.

— Хорошо. Вы двое идите тогда домой, я отвезу их в больницу.

— У тебя есть права? — недоверчиво уставился на него Сережа.

— Конечно есть, я еще в универе когда учился их получил, — фыркнул Макс. — Тамара, где ключи?

— У Матвея в куртке были, сейчас, — опомнилась она. Залезла в один карман. Потом в другой. Ее глаза наполнились слезами.

— Их нет, — обреченно констатировала она неутешительный факт. — Боже, их нет. Их нет!

— Вы везде посмотрели? — уточнил Витя, предупреждая новый приступ панической атаки.

Тамара Владимировна утвердительно кивнула головой. Не выдержав, Витя издал какой-то странный, не похожий ни на что человеческое, стон. Вряд ли кто мог из них мог завести машину без ключей. Ситуация из кошмарной, но худо-бедно решаемой, стала уже приобретать черты безысходности. Матвей Сергеевич все не приходил в себя. На счету была уже каждая секунда времени.

— Наверное, когда Омега напал, то он мог их выронить. Или когда вы его несли… Черт, да почему все всегда так происходит!? — Сережа перешел на крик. Его дыхание участилось, в глазах — страх. — Простите, простите, я просто не могу. Мне страшно. Это уже ни в какие ворота не лезет, вашу гребаную мать!

Макс на пару секунд закрыл глаза. Посмотрел на подростков. Затем на Чертковых. Он должен был что-то предпринять. Сейчас же. Иначе они все пропадут. Вызывать скорую было не вариант — пока они из города доедут, пройдет целая вечность. Мужчина может умереть. А Белоомутская пародия на поликлинику не то, что руку пришить не сможет, даже элементарно рану нормально продезинфицировать. Макс навострил уши — где-то вдалеке он слышал голоса. Слабый звук мотора. Ну конечно! Нужно срочно бежать на поиски хоть кого-нибудь. Не могут же они одни быть сейчас вне дома. Здесь, на окраине, возможно. Но если Максу добраться до центра, то там еще можно выцепить помощь. Объяснить ситуацию. Люди не откажут. В конце концов, он может и силой заставить…

— Так, шпана, я за помощью, — громко сообщил он. — Сидите здесь, следите за пострадавшим. Вы в медицине шарите, так что разберетесь, если что.

— Какой помощью? — переспросил Витя.

— Да любой, — уже на ходу ответил Макс. — Это же Белоомутск, тут не может никто ночью не шляться просто по определению. Я мигом!

Витя смотрел на удаляющегося Макса и понимал, что теперь ему становится еще страшнее. При нем он как-то чувствовал себя увереннее. Больше всего он боялся, что Омега вернется за ним. И тогда здесь будет кровавая баня. Он смотрел в сторону леса и буквально в каждом кусте видел силуэт ликана. Шум ветра становился его рычанием. Витя живо представил картину, как Омега выпрыгивает из-за путей, знаменуя собой скорую смерть. И кровь. Она повсюду. И на его руках… Он не должен быть здесь. Должен быть на отдалении. Сережа справится. Наверняка. Неужели он просто так его оставит? Вите, даже на секунду подумав об этом, испытал к себе чувство глубокой неприязни. В каком ключе Сережа начнет думать о нем после такого трусливого побега? Ключ… Точно! Он может попытаться найти ключи от машины по запаху! Как он сразу до этого не додумался? Ведь неизвестно, сколько провозится Макс. А так он и сможет людей вокруг обезопасить и попытаться сделать хоть что-то полезное.

— Я пойду поищу ключи, — шепнул он Сереже. — По крайней мере, попробую. Будь тут. Если что — кричи.

— Оставишь меня одного? — вскинулся тот.

— Толку от того, что мы тут штаны просиживаем? Матвею Сергеевичу от этого лучше не станет. А с помощью нюха ликана у меня будет реальный шанс отыскать эти чертовы ключи. Ты, вон, пока Дашу успокой. У тебя как-то с детьми всегда лучше общаться выходило.

— Вить, только умоляю, давай быстрее, — от переизбытка эмоций Сережа схватил его за плечо. — Долго не ищи. Не найдешь, так не найдешь. Тем более, не забывай, что этот все еще там. Я уже, честно тебе говорю, совершенно не горю желанием с ним пересекаться.

Кивнув, Витя поспешил по следам, оставленным ранее. Конечно, ключи были обронены явно не на поселковой стороне. Нужно было идти в лес. Навстречу чудовищу.

Витя проклинал судьбу. В который раз он задавался вопросом, почему все это произошло именно с ним? Чем он заслужил это все? Неужели это расплата за грехи его родителей, которые, и это было очень больно признавать, убийцы? Он никогда не отличался особой религиозностью, но теперь волей-неволей посещали мысли о том, что если наверху кто-то и существует, то у Него очень скверное чувство юмора.

Иду во тьму смиренно, сжимая кулаки,

Где Дьявол ждет меня, оскалив зубы.

Где шансы на спасение мое невелики.

Я знаю, эта ночь меня погубит.

Витя старался отвлечься, на ходу пытаясь играть в слова. Это помогало. Сосредотачивало голову на чем-то, что хоть не ввергало в первобытный ужас. И рассасывало чувство давящей тишины вокруг. Внутренний голос тоже ведь под определенным углом можно считать за источник звука.

В небе показался слабый полумесяц. Служивший единственным источником света, он казался сейчас подобием спасительного маяка, на который держат курс уже отчаявшиеся и потерявшие веру в спасение из бушующих вод моряки. И пусть даже месяц, по понятным причинам, был вне