Пожарный - Джо Хилл

– Нет, Харпер, – зашептала Рене, но Харпер на сей раз не собиралась устраивать голосование. Если кота заметят, он привлечет внимание к задним отсекам машины.

Она сдвинула еще один огнетушитель. «Дзынь».

– Да мы ее из гаража выводим каждый год на Четвертое июля. Поливаем детей из брандспойта, сбиваем их с ног – им нравится, – рассказывал у кабины немногословный уроженец Новой Англии. Его голос казался почему-то знакомым. – Им стало бы не так весело, дай мы полное давление. Шестилеток разметало бы по деревьям на хрен.

Шутка была встречена дружным одобрительным хохотом – шесть человек, не меньше. Тут-то до Харпер и дошло, кто говорил. В роли забавного морского волка выступал Пожарный, примеривший голос Дона Льюистона.

Харпер открыла дверцу и высунула наружу голову.

Пахло рекой – насыщенный запах с легкой примесью гниения. За пожарной машиной на дороге никого не было. Все часовые собрались у кабины. Справа стояла пустая белая будка с пыльными плексигласовыми стеклами. На пластиковой полке трещала и булькала рация.

– Спереди здорово помялись. Во что-то въехали? – спросил один из часовых.

– Ага, пару месяцев тому. Думал, в гребаную рытвину попал. А оказалось – въехал в «Приус» с двумя окурками. Извиняйте!

Снова хохот, еще громче.

Мистер Трюфель посмотрел с дороги на Харпер, прищурился, зевнул, задрал заднюю лапу и принялся вылизывать мохнатые яйца.

– Никак не найду вас в списке, – сказал один из часовых. Он говорил не враждебно, но и не давился от хохота. – У меня список машин, которые разрешено пропустить на север. Вашего номера тут нет.

– Можно взглянуть? – спросил Пожарный.

Зашуршали бумаги.

Харпер спустила ногу на асфальт, держась за бампер.

Цепочка расстрелянных машин тянулась и тянулась вдоль дороги по всему мосту и дальше. Харпер увидела автофургон с изрешеченным пулями лобовым стеклом. В машине осталось детское сиденье.

– Да вот, – сказал Пожарный. – Вот она, моя ласточка.

Харпер показалось, что на мгновение его акцент пропал – заметил ли это кто-нибудь еще?

– «Студебекер» 1963-го? Я не знаток, но не похоже, чтобы эта машина была 1963-го.

– Ну еще бы! Не 63-й, а 36-й. Поменяли местами цифры. Ну и номер ни хрена не правильный, ясное дело. У вас тут старый. На антикварных машинах номера поменяли три… хрен там, четыре? Уж года четыре как.

Парень вздохнул.

– Кого-то вздрючат за это.

– Ага. Уж это наверняка, – согласился Пожарный. – Да и насрать. Ищете виноватого – вот он я. Что они, наорут на меня? Захотят устроить мне взбучку – пусть отправляются на север, в Мэн, и ищут меня. Дайте ручку. Исправлю номер.

– Серьезно?

– Ну. Даже визу поставлю.

– Эй, Глен! Хочешь, я свяжусь по рации, проверю? – спросил кто-то другой. Голос молодой, почти ломающийся. – Я за пять минут управлюсь – свяжусь с конторой.

Харпер двумя руками ухватила мистера Трюфеля. Он тихо мяукнул. Харпер начала разворачиваться к пожарной машине… и застыла, глядя на пустую будку.

Видеокамера, укрепленная под краем крыши, смотрела прямо на Харпер. Она даже видела себя, немного не в фокусе, на голубом экране телевизора в будке.

Харпер еще стояла, уставившись на свое изображение на мониторе, когда в поле зрения, между ней и пыльной будкой появился охранник. Совсем еще ребенок, с коротко постриженными рыжими волосами и винтовкой М-16 через плечо. Он шел спиной к Харпер, но если бы обернулся, то уперся бы взглядом прямо в нее. Если бы он посмотрел в будку, то увидел бы изображение Харпер на экране. Он не сделал ни того, ни другого. Часовой смотрел в сторону кабины машины и показывал большим пальцем на будку.

– Я знаю всех в общественных работах, – сказал он. – У них есть список допущенных машин, и в конторе всегда кто-нибудь сидит – Элвин Уиппл или Джейкоб Грейсон. Они скажут, что делать.

Харпер сунула мистера Трюфеля в отсек. Потом осторожно задрала ногу – насколько получилось – и подтянулась наверх.

– Хорошая мысль! Давайте, – сказал Пожарный. – А, нет, погодите, идите сюда. Вам понадобится планшет, чтобы вписать правильные номера.

Харпер выглянула во все еще приоткрытую дверцу отсека и увидела, как рыжий мальчик снова потрусил к кабине. Через мгновение он пропал из виду.

Харпер закрыла дверь.

Потом передала Рене мистера Трюфеля и вернула на место огнетушители… хотя зачем – никто ведь не открывал дверцы отсеков; и через мгновение машина тронулась. Харпер улеглась на пол. Мышцы в левой ноге свело.

Мистер Трюфель тихо заурчал. Рене теребила шерсть на голове кота.

– Знаете что, Харпер? – негромко спросила Рене.

– Что?

– Мне кажется, это не мой кот, – сказала Рене.

12

Пожарная машина дрогнула, подалась назад на фут-другой и двинулась вперед, словно неохотно. Металлические канавки в асфальте снова запели под шинами. Харпер услышала далекий «динь-динь» медного колокольчика – Пожарный прозвонил «адьос».

Машина набирала скорость по дороге на север.

– Получилось, – сказала Рене. Она оперлась на локоть. – Похоже, мы в безопасности.

Харпер не ответила. Она чуть приподняла голову и снова уронила ее на стальной пол, думая про камеру.

– Что? – спросила Рене.

Харпер покачала головой.

Машина ехала дальше. Наверное, Джон уже разогнался до шестидесяти или семидесяти миль, и машина шла гладко и быстро. Харпер подумала, что через какое-то время качка и ощущение скорости убаюкают ее.

Впрочем, минут через десять Пожарный понизил передачу. Машина стала замедляться, гравий захрустел под шинами и камешки застучали в днище.

Харпер уже привстала на колени, когда Пожарный открыл дверцу заднего отсека.

– У нас неприятности? – спросила она.

– Нет. – У него была гадкая привычка: когда он врал, то смотрел прямо в глаза. – Решил узнать: не хотите ли сесть впереди со мной.

Открылся второй отсек, Алли высунула голову, почесывая медового цвета ежик на затылке.

– И Ника заберите. У него ноги воняют.

– Тогда ладно, – сказал Пожарный.

– Наверное, не стоило тут останавливаться, – сказала Харпер. – Мы еще слишком близко к границе.

– Надо дровишек подбросить, – ответил он.

Вылезли все – размяться. Харпер уперлась кулаками в поясницу и захрустела позвонками. Легкий бриз сдувал волосы со лба.

Они уже миновали Кейп-Неддик, где когда-то был природный заповедник. Справа от дороги, со стороны мыса, заповедник остался. Громадные дубы, пышные от новых зеленых листьев, покачивали ветвями. В темной траве звенели пчелы.