Мистер Икс - Питер Страуб

– Может, и пролегал, – кивнул я.

– Примерно в двадцать два тридцать Стюарт Хэтч обратился в отделение скорой помощи больницы Лаун-дэйл, – сообщил Мьюллен. – Он утверждает, что застал вас и миссис Хэтч в интимной ситуации и вы бросились на него с ножом.

– Вы носите с собой нож? – поинтересовался Роули.

– Мистер Хэтч также заявил, что во время последовавшей затем стычки вы вывихнули ему плечо и всячески оскорбляли его. Он хочет, чтобы против вас были выдвинуты обвинения.

«… ты попал в такое место, о котором и слухом не слыхивал, но тебе там уютно как дома. Он ухватил мелодию буквально за мгновение до того, как коснулся губами мундштука, и повел ее выше и выше, и все, что он играл, так сладко ложилось на душу – будто сказка…»

– Мне плевать, чего хочет Стюарт Хэтч, – сказал я. – Ничего у него не выйдет. Он все переврал.

– Мистер Хэтч вывернул плечо вам?

– Данстэн, покажите нож, – велел Роули.

– Ножа у меня нет. – Я рассказал им о поездке в Эллендейл и завязавшейся драке с пьяным Стюартом Хэтчем. – И тут он лезет в ящик буфета и достает оттуда нож для овощей. Он сказал что-то вроде: «Жаль, я искал что-нибудь более внушительное», и кинулся на меня. Я сбил его с ног и вывернул ему плечо. А еще я врезал ему по ребрам, потому что к этому моменту был уже в не очень хорошем настроении. После чего я вышвырнул его из дома. Стюарт намеренно врезался во взятую мной напрокат машину и рванул в Лаундэйл со скоростью миль сто в час. Удивительно, как глупо он себя вел. Всему этому была свидетелем его жена.

– Уровень содержания алкоголя в его крови превышал допустимый в четыре раза, – сказал Мьюллен. – По сообщению офицера, бравшего показания у миссис Хэтч, слово, которое ее муж применил, когда увидел нож для разделки овощей, было «импозантное», а не «внушительное». «Жаль, я искал что-нибудь более внушительное». Чувствуете разницу?

– Капитан, – сказал Роули, – они ж сговорились. Мистер Хэтч застукал их в постели, и Данстэн схватился за нож.

– Офицеру, допрашивавшему миссис Хэтч, показали мусорную корзину, полную осколков тарелок. Думаю, мы можем отклонить обвинения мистера Хэтча.

– А вы и там уже побывали?

– Мы в состоянии передвигаться достаточно быстро, когда надо.

«Нэдди! – раздался мамин голос. – Передо мной будто мир раскрылся и поведал свою историю. Я словно взмыла к небесам».

Хриплым голосом Роули проговорил:

– Странное дело, этот парень вдруг оказывается всюду, где бы мы ни появились. Уже два дня никто не видит Джо Стэджерса, а мы знаем, что Стэджерс охотился за ним. Как вы думаете, Данстэн, что стряслось со Стэджерсом?

– Заявление о его пропаже, по-моему, еще никто не подавал.

– Нет, ну ты подумай, каждый раз Данстэн выдает алиби, и все алиби подтверждают женщины. Беды мистера Хэтча, похоже, ветром унесет, а Данстэна ветром унесет еще раньше. И наладится нормальная работа. Кого ж выгоднее припереть к стенке, а, капитан?

Мьюллен хлопнул ладонями по животу и поднял изучающий взгляд к потолку:

– В общем… Лейтенант, думаю, могу вас отпустить домой на ночь. Передайте офицеру Трехэфту, что он тоже свободен.

– Подумайте хорошенько, капитан.

– Спасибо за работу, лейтенант. Увидимся завтра.

Мертвые глаза оторвались от Мьюллена, остановились на мне и вернулись к Мьюллену.

– Как хотите, капитан. – Уходя, лейтенант хлопнул дверью.

Теперь Мьюллен вперил в меня тот же бесстрастно-изучающий взгляд, который только что был обращен к потолку:

– Странный вы человек, мистер Данстэн.

– Да, мне уже говорили.

Холодная улыбка Мьюллена сообщила мне только то, что Роберт действовал невероятно бездумно.

– Полагаю, вы догадались, что я хотел бы сказать вам пару слов.

– Догадался.

Мьюллен сидел недвижимо. Улыбка застыла, став ледяной.

– Помните, я как-то обмолвился об одном телефонном звонке – анонимный доброжелатель обвинял Эрла Сойера в нескольких убийствах?

– Помню, – кивнул я.

– Вот почему я назвал вас странным. Ничего я про звонок вам не говорил.

– Простите, – сказал я. – Столько всего в последние дни…

– Это ведь не вы звонили?

– Не я.

– Тема, однако, в сфере ваших интересов, а?

– Не буду отрицать, – признался я, буквально ощупью пробираясь по минному полю, устроенному Робертом.

– Приблизительно в девять часов вечера вы пришли ко мне в кабинет с целью сообщить, что подозреваете Эрла Сойера в том, что он Эдвард Райнхарт. – Мьюллен поднял брови для усиления эффекта сказанного. Я кивнул. – Получается, уже двое пожелали побеседовать со мной об Эрле Сойере. Я не верю в совпадения, мистер Данстэн.

– Я думал, полиция постоянно получает анонимные телефонные звонки.

– Это было бы замечательно. Тогда этому старику не пришлось бы столько трудиться… Ладно, про звонок забудьте. Поправьте меня, если вдруг подведет память. Когда мы шли к больнице Святой Анны, вы, кажется, упомянули Клотарда Спелвина? Суконную Башку?

– С памятью вашей все в порядке. Как и всегда, я полагаю.

– В управлении вы сказали, что имя Райнхарта сообщила вам ваша мать.

Его улыбка по-прежнему была не теплее тундры, но враждебности с его стороны я не чувствовал. Сериями осторожных перебежек Мьюллен продвигался к чему-то, и Роули с Трехэфтом он отослал, потому что это должно было остаться между нами. Я понятия не имел, что Роберт сказал Мьюллену, и не мог позволить себе ошибиться. Понятия я также не имел и о том, к чему клонил Мьюллен.

– Перед самой своей смертью, – подтвердил я.

Вытянув ноги, Мьюллен сцепил пальцы рук на затылке.

– Посмотрим, правильно ли я все понял. Вас известили о том, что ваша мать вернулась в Эджертон и серьезно больна. Каким образом вы получили известие? Вам в Нью-Йорк позвонила одна из двоюродных бабушек?

– Позвонила, но только к тому времени я был уже в пути. У меня оставалась часть отпуска, и я решил провести ее, путешествуя через всю страну автостопом. Понимаю, это звучит крайне странно, однако идея казалась мне привлекательной. Я собирался добраться до Иллинойса, навестить тетушек, а обратно – самолетом. За два дня до смерти мамы, когда водитель грузовика, с которым вы говорили, Боб Мимс, вез меня через Огайо, я… Я не знаю, как вы отреагируете на то, что я скажу вам.

– Постараюсь понять, – сказал Мьюллен.

– Я вдруг остро почувствовал, что у мамы резко ухудшилось здоровье и что я должен поторапливаться.