Ужас на поле для гольфа - Сибери Куинн

Итак, я делаю письмо, которое просит денег, и угрожать убить маленького, если он не заплатит. Я убью его? Dio mio, скорее бы я голодать сама, жить без хорошего красного вина, козьего молока и кусочка белого хлеба каждый день!

– Господи, – воскликнул испуганный отец. – Она кормила ребенка грудью?

Женщина не обратила на него внимания, но поспешила продолжить:

– Signori, я злая женщина. Я вижу это сейчас. Если я страдать, потому что добрый Бог забрал моего маленького мальчика на небеса, как еще страдать эта другая бедная мать, потому что смертная, грешная женщина, которая не имеет права, похищает у нее маленького сына? Да.

Вы пойти со мной, – она умоляюще посмотрела на каждого из нас по очереди большими, в слезах, глазами. – Я отвезти вас в свой дом и покажу, как хорошо я держу маленького человечка и как он протягивает руки и улыбается, когда увидит, что я входить.

Жюль де Гранден яростно кривил свои усы и теребил их, чтобы выглядеть свирепым, но голос, который он пытался сделать суровым, имел удивительно нежный тон. Он ответил:

– Отведите нас к себе домой; мы получим малыша, и если все так, как вы говорите, возможно, вы не будете слишком сильно страдать за свое преступление.

– А теперь, друзья мои, – начал де Гранден, когда маленький мальчик был отдан на руки его безумно счастливой матери, – я объясню вам мои умозаключения.

Когда я впервые услышал о следах, что мадам Кэндис увидела на земле в своем саду, я не знал, что думать. Размеры змеи, судя по всему, указывали, на то, что она не являются местной; я подумал, что она может ошибаться, даже… – он быстро, извиняясь, поклонился миссис Кэндис, – что она это вообразила.

Когда я увидел письмо с просьбой о выкупе, я подумал: «Конечно, это объяснение всего. Мы схватим этого злоумышленника с поличным, возможно, также с украденным ребенком. Во всяком случае, мы возьмем похитителя.

На следующее утро я прочитал статью, где прекрасный мсье Йоханнес потерял свиней и видел огромную змею. «Parbleu, – сказал я себе, – это нужно расследовать. Может быть, змея, чей след увидела мадам Кэндис, засунула свою отвратительную голову в комнату, где ее малыш спал, как самые злые змеи засовывают головы в гнезда птиц, и уползла с ребенком». Это была неприятная мысль, друзья мои; но мы должны видеть то, что видим.

Итак, я поговорил с мсье Йоханнесом и, конечно же, нашел доказательства существования настоящей большой змеи. «Что делать теперь?» – спросил я себя.

Кто-то, кто ничего не знает об обстоятельствах похищения, пытался обмануть мсье и мадам Кэндис на две тысячи долларов, – это я знаю. Я видел такие случаи. Он велел в своем письме, чтобы мы бросили деньги из автомобиля. «Ага, мсье похититель, – сказал я себе, – Жюль де Гранден бросит вам кое-что такое, чего вы не ожидаете».

Я поехал в Нью-Йорк, к знакомому мастеру, он сделал мне ранец, который должен был замаскировать большую газовую бомбу. В его верхней части сделано много крошечных отверстий, а внутри металлической коробки полно слезоточивого газа, накачанного при большом давлении. Ручка похожа на спусковой крючок, и в тот момент, когда кто-то схватывает ее, открываются отверстия в верхней части сумки, газ взрывается, ослепляя человека, который держит ручки. Помните, друг мой Троубридж, я предупреждал вас не прикасаться к этим ручкам?

Отлично. «Но какая связь у змеи с кражей ребенка?» – хочу я знать. Я не понимаю, но одна вещь заставляет меня остановиться и подумать. Было ли это совпадением, что следы появились в саду мадам Кэндис в ту ночь, когда ее маленький мальчик был украден? Возможно, так; возможно нет. Во всяком случае, Жюль де Гранден не спит, когда нужно бодрствовать. Я делаю также рогатину что-то вроде тех, которые используют бирманцы для поимки огромных змей в своей стране – змей, из кожи которые позже делают обувь для милых дам. Теперь я готов к встрече с людьми-похитителями или рептилиями – пожирателями детей.

Мы едем в лес, как написано в записке, мы выбрасываем сумку, а маленькая женщина с больным и пустым сердцем поймана благодаря моей умной бомбе.

Пока все идет хорошо, если бы прекрасный Беппо, который был самой ласковой змеей, не был уничтожен мною в порядке самообороны, поскольку я не знал его хороших качеств. Eh bien, Беппо не первый, кто умирает из-за недоразумений.

Друг мой Троубридж, я думаю, наша работа выполнена. Мы вернули маленького мальчика его родителям; мы оставили весьма одиозного Перкинсона, который подозревал, что мадам Кэндис убила своего сына, в больших дураках. Мы нашли похитителя. Пойдемте.

Он поклонился обществу, подошел к двери, затем резко остановился, с несколько заискивающей улыбкой на лице.

– Мсье Кэндис, – попросил он, – из благосклонности ко мне, – если вы даже не согласны с тем, что я сделал, – я бы попросил, чтобы вы были милосердны к бедной, скорбящей матери, когда настанет ее суд. Помните, хотя она и сильно согрешила против вас, украв вашего ребенка, ее искушение было также велико.

– Благосклонность, черт! – возразил Кэндис. – Судебного разбирательства не будет. Думаете, у меня нет сердца, чтобы преследовать ее по обвинению в том, что она рассказала нам в отделении? Нет! Насколько я могу судить, теперь она может освободиться.

– Eh bien, друг мой Троубридж, – сказал де Гранден, когда мы шли по тропинке в саду, – я чрезвычайно восхищаюсь мсье Кэндисом. Воистину, великое сердце Америки отражено в великих сердцах ее граждан.

Когда мы подошли к ожидающей нас машине, он усмехнулся.

– А великая жажда великой пустыни отражена в Жюле де Грандене, – признался он. – Поедемте, поспешим, друг мой, умоляю. Я бы выпил одну из ваших столь славных бутылок джина, прежде чем пожелать себе спокойной ночи.