Черный телефон - Джо Хилл

– Черт, пропал мяч, – буркнул Кассиус.

– Эй, – крикнул Билли, – смотри-ка, Арт идет!

Троица мигом нагнала пытавшегося сбежать надувного мальчика, и Билли, схватив Арта, подкинул его над головой, норовя засветить по нему битой. Хотел посмотреть, насколько далеко удастся его выбить. Каждый раз, когда он попадал по телу Арта, раздавался глухой звук – «Фоп!». Арт взмывал в воздух и, пролетев пару-тройку футов, планировал вниз. Едва коснувшись ногами земли, он совершал очередную попытку побега – разумеется, тщетно. Джон и Кассиус потешались, раз за разом вылавливая Арта и пиная его с ноги.

Наконец они допинали надувного мальчика до моего наблюдательного пункта. Арту удалось ненадолго вырваться и забежать под турник. Билли тотчас догнал его, хорошенько вмазал битой под зад, и Арт взлетел вверх. Коснувшись стальных перекладин, он прилип к ним животом. Статическое электричество никак не желало его отпускать, и Билли взвыл:

– Эй, ну-ка сбрось его вниз!

Мне до этой минуты как-то не приходилось сталкиваться с Артом лицом к лицу. Вроде бы ходили в один класс, а у миссис Гэннон даже сидели за одной партой, а до сих пор не обменялись ни словом. Я задержал взгляд на его невыразительном и все же печальном лице с огромными пластиковыми глазами, и Арт, нащупав свой блокнот, нацарапал записку зеленым мелком:

«Будь что будет, но не мог бы ты уйти? Ненавижу, когда из меня выбивают дерьмо на глазах у зрителей».

– Что он там пишет? – крикнул Билли.

Я медленно отвел взгляд от записки и посмотрел вниз, на пацанов. Странно: я отчетливо чувствовал их запах. Все трое пахли сыростью и кислым вонючим потом. Все люди так пахнут, однако меня чуть не стошнило.

– Зачем вы его достаете?

– Так, решили позабавиться, – ответил Билли.

– Просто интересно, докуда он может взлететь, – объяснил Кассиус. – Не желаешь попробовать? Давай к нам! Забьем его на крышу этой поганой школы!

– Можно поразвлечься еще круче, – процедил я. «Круто поразвлечься» – звучит подходяще, если хочешь произвести впечатление больного психопата. – Давай посмотрим, удастся ли мне зафитилить твою жирную задницу на эту поганую крышу.

– Эй, в чем дело? У тебя не месячные, часом? – усмехнулся Билли.

Схватив Арта, я спрыгнул вниз, и Кассиус слегка побледнел. Джон отскочил назад.

– Вы просто уроды, парни, – бросил я, держа надувного мальчика под мышкой, так что этим придуркам были видны лишь его пятки.

Бывают такие минуты, когда уже не до шуток.

Я двинулся прочь, слегка вжав голову в плечи при мысли, что бита вот-вот опустится мне на макушку, однако Билли позволил нам уйти без приключений.

Мы вышли на бейсбольное поле и расположились в круге подачи. Арт написал «спасибо» и добавил, что мне не стоило вмешиваться, хотя он и счастлив до невозможности. Еще сделал приписку, что он – мой должник. Прочитав, я запихал листочки в карман – сам не знаю зачем.

Перед сном вытащил из куртки комок бумаги размером с лимон, разгладил каждую записку и, разложив их на кровати, перечитал еще раз. Почему я их не выбросил? Не выбросил – и все. Начал собирать коллекцию, будто знал в глубине души: Арт рано или поздно уйдет, поэтому следует сохранить хоть что-то на память. В течение следующего года записок набралось несколько сотен. Среди них были совсем короткие – на пару слов, встречались и длиннющие сочинения листов на пять. До сих пор храню почти все – с той самой, первой: «Будь что будет…» и до последней: «Хочу увидеть, действительно ли в небе открывается выход».

* * *

Отцу Арт сперва пришелся не по душе, а когда он узнал моего приятеля ближе – вообще его возненавидел.

– Что это у него за походка такая? Он что, голубой, твой дружок? – осведомился отец.

– Он надувной, папа.

– А ведет себя как гомик. Я бы не советовал тебе уединяться с ним в спальне.

Арт очень хотел понравиться отцу и всячески пытался наладить с ним отношения, однако папа его просто не понимал. Что Арт ни скажет – все не так. Как-то отец рассказывал о любимом фильме, а Арт написал ему, что книга даже лучше.

– Похоже, он считает меня неграмотным, – обиделся отец.

Другой раз Арт приметил у нашего гаража кучу старых покрышек и рассказал отцу о программе переработки резины: привозишь в «Сирс» изношенные шины и получаешь двадцать процентов скидки на новые.

– Решил, что мы никчемные голодранцы? – нажаловался мне папа, как только Арт отошел. – Тоже мне, сопляк!

Однажды мы с Артом вернулись из школы. Отец сидел в гостиной перед телевизором, а у его ног расположился питбуль. Пес немедленно вскочил, заливаясь истерическим лаем, и прыгнул на Арта, с противным скрипом пропахав когтем по целлулоидной груди. Арт, схватив меня за руку, подскочил до потолка. В случае опасности прыжочек у него был что надо. Он уцепился за лопасть выключенного вентилятора и повис над беснующимся внизу питбулем.

– Что это еще такое, черт возьми? – крикнул я.

– Домашняя собака, – отозвался отец. – Ты ведь всегда хотел собаку.

– Только не такую, которая жрет моих друзей!

– А ну-ка слезай с вентилятора, Арти! Он для этого не предназначен.

– Это не собака, – продолжал возмущаться я, – а самый настоящий блендер с клыками!

– Сам придумаешь ему имя или мне доверишь? – хмыкнул отец.

Мы с Артом укрылись в спальне и занялись обсуждением собачьих кличек.

– Снежинка, – предложил я. – Светляк, Пупс.

«А если Счастливчик? Звучит неплохо, как считаешь?»

Конечно, мы дурачились, а вот Счастливчик шутить был не намерен. За неделю Арт трижды подвергался смертельной опасности, сталкиваясь со злющим псом.

«Если он пустит в ход зубы – мне конец. Понаделает дырок…»

К дому питбуль так и не привык – везде оставлял почти невидимые на пушистом коричневом ковре сюрпризы. Как-то раз папа вляпался босой ногой в свежую кучку. О, в каком он был гневе! Гонялся за псом по всему дому с молотком для крокета, пробил дыру в стене и, хорошенько размахнувшись, переколотил несколько тарелок на кухне.

На следующий день мы устроили во дворе специальный загон, куда и переехал Счастливчик, посаженный на длинную цепь.

Арт стал бояться к нам заходить, предпочитая приглашать меня в гости. Я не видел в таких походах особого смысла – далековато. Мой-то дом совсем рядом со школой – прямо за углом.

– Что ты переживаешь? – удивлялся я. – Пес в загоне. Вряд ли он сообразит, как открывается дверца.

Да-да, Арт понимал, и все же… Если вдруг он и заглядывал к нам на минуту-другую, то обязательно приносил с собой пару заплаток для велосипедных шин. Так, на всякий пожарный.

С другой стороны, зачастив в гости к Арту, я стал задумываться: а чем, собственно, было лучше встречаться у нас? Приноровившись совершать долгие прогулки, я постепенно забыл, что поначалу считал эту дорогу бесконечной. Даже, можно сказать, предвкушал, как пройдусь по извилистым улочкам пригорода мимо коттеджей, раскрашенных в цвета диснеевских мультиков – лимонные, бирюзовые, оранжевые. Продвигаясь от своего дома к жилищу Арта, я попадал в другую страну, где царили порядок и глубокое спокойствие, а в самом центре этого островка стоял коттедж Ротов.