Любить зверя - Таня Володина

После поцелуя моя привычная жизнь рухнула.

Ничего уже не будет как прежде.

Наверное, это любовь — такая, о какой пишут в книгах. Не нежное романтическое чувство, которое я испытывала к мужу, а любовь-безумие, любовь-катастрофа, любовь-мучение, которая налетает, как ураган, и сметает всё на своём пути.

Как же меня угораздило?

Я никогда не мечтала о такой любви.

— Улька, ты чего? — к дому со стороны грунтовки подошёл Костя Треф. Осторожно, как хищник на охоте, опустился на пол у моих ног: — Почему ты плачешь? Тебя кто-то обидел?

Он был одет в камуфляжную одежду, на ногах болотники, на плече ружьё. И сел он так, чтобы я не смогла выбраться из ловушки, — близко, перекрывая пути к отходу.

Вот только его мне сейчас не хватало!

— Всё в порядке, — ответила я. — А ты что здесь делаешь?

Около бабушкиного жилья редко появлялись прохожие. Дом стоял на отшибе, окошками в лес.

— Да так, решил пройтись, — замялся Треф.

— Ищешь раненого бабая?

— А ты его видела?

Треф шарил сальным взглядом по моим губам, открытой шее и груди. Хотелось прикрыться и сбежать, но сначала нужно отвести подозрение от дома бабушки.

— Я никого не видела. Здесь никого нет. Ни людей, ни зверей, ни бабая.

Треф подвинулся ещё ближе:

— Послушай, Уля, — начал он хриплым голосом. — У меня есть деньги. Много денег.

— И что? — не поняла я.

— Я могу тебя обеспечить. Куплю всё, что попросишь, — новую машину, шубу, Мальдивы…

— Перестань, — оборвала я. — У меня есть муж, он меня обеспечивает.

— Он старый для тебя, Улька. Ты же ради денег за него вышла, признайся! Ты его не любишь. Терпишь ради красивой жизни. Нет, я понимаю, девочка из деревни, сирота на иждивении бабушки, поступила на бюджет куда баллов хватило…

— Прекрати! Что ты несёшь?

— Тебе нужен кто-то помоложе и погорячей, — Треф наклонился ко мне, выдохнул в лицо: — Тебя нужно драть с утра до вечера, а не в офисе штаны протирать. И обрюхатить поскорей, чтобы всякую дурь из головы выбить. А когда родишь — снова обрюхатить, и так по кругу, чтобы делом занималась, а не по болотам шлялась.

— Всё, с меня хватит, — я поднялась с пола и прислонилась спиной к двери.

За ней едва слышно треснула половица. Неужели мой зацелованный странник дохромал до прихожей и подслушивал разговор?

Треф тоже встал. Упёрся ладонями в дверь, за которой явно кто-то стоял. Я шестым чувством ощущала присутствие человека за тонкой деревянной преградой. Слышала его дыхание и сама начала дышать в унисон. После поцелуя между нами установилась какая-то ментальная связь, нечто вроде телепатии. Или мне лишь казалось?

Чувства обострились до предела.

Я всё ещё дрожала.

— Бросай мужа, поехали со мной, — шептал Треф, поплывший от близости. — Я всё для тебя сделаю. Скажи, чего ты хочешь? Весь мир брошу к твоим ногам…

От него пахло потом и порохом.

— Пусти.

— Ну что ты ломаешься? Я же по-хорошему прошу. Женюсь, если хочешь…

Он попытался меня обнять, я ойкнула и стряхнула наглые руки. Он снова ко мне подступил. И тут дверь толкнулась мне в спину. Нахлынул страх — за него. Если Треф его увидит, то точно начнёт стрелять. Разговоры разговаривать не будет. Тем более кто-то не понимает русский язык и всё равно не сможет ответить.

Я развернулась и захлопнула дверь. Вытащила из кармана ключ и заперла на три оборота. Он должен догадаться, что мне не требуется его помощь! Пусть о себе позаботится! А я сама справлюсь с Трефом!

— Ну Улька… — ныл он на ухо, как надоедливый шершень.

— Оставь меня в покое! — крикнула я, с силой отталкивая его от себя. — Я замужем. Я люблю мужа. Я никогда не буду с тобой. Никогда!

Он сжал челюсти, лицо перекосилось от злости. Я не хотела грубить ему и нарываться на ответную агрессию, но он попался под руку в неподходящий момент. К тому же я надеялась, что после перепалки он забудет куда шёл с ружьём. Забудет про раненого бабая. Именно этого я и добивалась.

— И не таскайся за мной! Не выслеживай, как серийный маньяк. Иначе я всем расскажу, что ты меня преследуешь. Тебе нужен скандал в Мухоборе? Могу устроить!

Он, видимо, не ожидал такого отпора от зашуганной некогда одноклассницы. Отступил с крыльца, а я добавила:

— И по нашему участку не броди. Бабушка говорила, места тут нехорошие, кто-то на болотах кричит по ночам детским голосом. И мама у меня пропала, до сих пор не нашли.

Он содрогнулся и сглотнул. Пальцы, сжимавшие ружьё, побелели. Он реально боялся этих дурацких сказок. Я села в машину и поехала домой. В зеркале заднего вида увидела, как он поспешил в сторону, обратную лесу и болоту. Ну и отлично! Нечего ему шляться вокруг дома, где поправлялась его жертва.

* * *

Марк вернулся с работы в хорошем настроении. Принёс мне новый телефон взамен того, который разбил бабай при первой встрече. Протянул коробочку:

— Держи, моя сладкая. Надеюсь, он прослужит тебе дольше, чем предыдущий.

— Спасибо, — я прильнула к мужу, — ты очень добр.

У него было отличное тело — крепкое, тренированное. И пахло от него приятно. И в целом он был замечательным человеком, мужем и любовником. И я его любила. Правда любила. Спокойной искренней любовью верной жены.

Но сегодня я узнала, что такое настоящая страсть. Меня до сих пор не отпустило.

— Я хочу секса, — прошептала я, — отнеси меня в спальню.

Он тут же подхватил меня на руки, а я закрыла глаза. Представила, что это не Марк меня несёт в постель, а тот, другой мужчина, с которым я сегодня целовалась, как сумасшедшая. Кладёт на прохладную простыню, покрывает горячими поцелуями губы, шею, живот. Раздвигает ноги и лижет набухший клитор, глухо постанывая от удовольствия.

Я скользнула пальцами в шевелюру мужа, притиснула его голову к себе. Хотела поймать то ощущение звериной похоти, которое испытала с незнакомцем, сводящее с ума желание, истекание соками, сладкую напряжённость мышц и готовность к разрядке. Я извивалась под ласками мужа, сжимала бёдрами его голову, трепала за волосы, но желаемого эффекта не получала. Возбуждение не находило выхода. Оно бурлило, как лава в проснувшемся вулкане, и захлёбывалось от невозможности реализоваться в оргазм. Кого я пыталась обмануть? Я хотела не Марка, а другого мужчину.

Я вообще никогда и никого не хотела,