Посредники - Тара Брэй Смит

— Ты, как всегда, соблазнительна, — продолжил Мотылек, шагнув поближе. — Между чем и чем выбираешь, любовь моя?

Он взял бутылку шоколадного ликера из ее рук.

— Я бы рекомендовал что-нибудь не такое сладкое.

— Мотылек, тебе что, мало пятнадцатилетних?

Он рассмеялся и вскинул брови.

— Я мужжжжжаю, Ундина. Всем когда-нибудь приходится взрослеть.

Он немного отступил и поправил черный ремешок на запястье, под которым Ундина мельком заметила часть голубой татуировки. Интересно, что там могло быть — что-нибудь сакральное вроде знака «Ом»?

Одевался Мотылек просто: в черные джинсы и футболку с длинным рукавом и узкой горловиной, которая подчеркивала его тонкое лицо с высокими скулами, зато на среднем пальце правой руки носил массивное, украшенное вязью серебряное кольцо, и даже Ундина не могла не признать, что в этом парне было что-то жутко сексуальное.

«Фу! О чем ты только думаешь?» — мысленно попрекнула она себя и снова повернулась к полкам.

— Так в котором часу начинается вечеринка? — невозмутимо продолжил Мотылек.

— Что? — Ундина резко обернулась. Мотылек присел и принялся завязывать шнурок, не сводя с нее глаз.

— Я спросил, в котором часу начнется вечеринка? Не хочу опаздывать.

Девушка прищурилась и шагнула ближе. Мотылек не шелохнулся. Ундина удивилась — обычно люди от нее отстранялись.

— Нет никакой вечеринки.

— Ну конечно есть, красавица. — Он выпрямился и улыбнулся. — У тебя дома. Твои родители сегодня уехали, и ты…

Прежде чем Ундина успела спросить парня, как, черт подери, он узнал об отъезде ее родителей, из-за угла вырулила Моргана и направилась к ним. Заметив новое лицо, она сбавила шаг, по-кошачьи скользнула к Ундине, но глядела при этом на Мотылька. В руках ее позвякивали бутылки.

Мотылек обернулся.

— Видение номер два? Ну разве это не мой звездный вечер?

— Лети отсюда, Мотылек, — прошептала Ундина.

— Меня зовут Моргана, — пропела темноволосая девушка, наклоняя голову. — А тебя?

Мотылек усмехнулся.

— Джеймс Мозервелл.

— Как художника?[24]

— О, поклонница изящных искусств! Замечательно. Можешь звать меня Мотылек.

Он протянул кончики пальцев; Моргана едва коснулась их, бросив ему загадочную улыбку.

— Я только что спрашивал нашу общую подругу Ундину, во сколько сегодня начинается ваша вечеринка.

— Вечеринка начнется в десять, — ответила Моргана, не обращая внимания на отрицательно качающую головой Ундину. — А пока мы просто закупаемся.

Она показала ему четыре бутылки вина, которые держала в руках, прижав к груди.

— Что за прелестные сосуды.

Моргана откинула голову и рассмеялась.

— Да что ты, спасибо.

Тут заговорила Ундина.

— О боже мой! Ну ты и придурок, — выразительно отчеканила она, повернувшись к молодому человеку. — Тебя не приглашают, Мотылек. Ему нельзя приходить — у него талант привлекать неуправляемый сброд, — пояснила она подруге.

Однако Моргана продолжала смотреть на нового знакомого и улыбаться.

— О… как все плохо.

— Хммм… — Мотылек взвесил их булькающие трофеи. — Как бы то ни было, самим вам это ни за что не купить.

— Au contraire,[25]друг мой. — Ундина показала вдоль прохода на кассира, читавшего газету за прилавком. — Моргана постоянно здесь закупается. Этот мужик от нее теряет рассудок.

Красавица с улыбкой пожала плечами.

— Ну конечно. — Мотылек подмигнул, но покачал головой. — Вот только не сегодня. Без моей помощи вам не обойтись.

Его лицо стало серьезным.

— А заодно мы могли бы повеселиться в этот вечер еще до того, как все начнется.

До того, как все начнется? О чем он, черт подери, говорит? Ундина отмахнулась от непонятного замечания. Мотылек был известен болтовней в стиле «я весь такой загадочный», которую она терпеть не могла. «Эй, а ты не собираешься на „Человека в огне“?[26]Зачетные татухи, чувак». Бла-бла-бла. В Портленде такие приколы могли и сработать, но единственным их назначением было помогать забраться под юбку аппетитным девочкам.

Ундина махнула рукой.

— Слишком много «пыльцы» вынюхал, Мотылек? Позволь, я повторю. Тебя — никто — не — приглашает!

Он только улыбнулся.

— Ну, как хотите.

— Пошли, Моргана. — Ундина направилась к кассе. — Нам не нужна твоя помощь, Мотылек. Мы просто устраиваем маленькие посиделки — для небольшого избранного общества. Старшеклассников. Я полагаю, ты не настолько жаждешь погрузиться в воспоминания молодости?

Мозервелл рассмеялся, наслаждаясь этой перепалкой.

— Я счастлив от одного только твоего присутствия. Ну что, Моргана, — начал он, забирая бутылки из неловких девичьих пальцев и перекладывая их в тележку Ундины, — расскажи о себе. Кто ты, милое создание, ангел света? Ты ведь не хочешь сбежать от меня?

Девушка шагнула ближе. Ей определенно нравилось его внимание, и она была очарована новым знакомым. Ундина пошла быстрее. Как странно чувствовать, что тебя не замечают — будто тебя вовсе нет. И дело здесь не в ревности. Ревность — порождение желания, а это в основном обошло ее стороной — несколько раз она целовалась с мальчишками на танцах в школе Мак-Кинли, но никогда ни с кем по-настоящему не встречалась. Ревность всегда казалась ей чем-то смешным и уместным разве что в плохом реалити-шоу. Нынешняя ситуация скорее раздражала ее, будто заусенец. Убийственно раздражала.

Кроме того, от этой пары начинал исходить какой-то жар, и Ундина чувствовала, что если стоять между ними достаточно долго, то можно и вспыхнуть.

— Пошли, Моргана, — сказала она, прибавив шагу.

Кассир еще за несколько шагов до кассы дал понять, что абсолютно не собирается продавать выпивку несовершеннолетним. Несмотря на это, Моргана с заранее приготовленной улыбочкой начала выкладывать бутылки. Мужчина за прилавком покачал головой.

— Документы покажите, барышня, — предложил он, глянув поверх очков.

Моргана низко наклонилась над кассой, открывая роскошное орудие внушения в виде молочно-белой груди в вырезе черной блузки.