Ловец снов - Стивен Кинг

Роберта наполнила термос шоколадным молоком, его любимым.Генри налил молока в чашку, выждал, пока забуксовавший на бугристой наледи«хамви» выровняется, и протянул Даддитсу. Тот запил наркотик.

— Где болит, Дадс?

— Есь. — Рука на горле. — Есь осе. — Рука на груди. И,нерешительно, слегка краснея: — И есь. — Рука на ширинке.

Инфекция мочеполового тракта, подумал Генри. О дьявол!

— Е ует уце?

— Обязательно будет лучше, — кивнул Генри. — Таблеткипомогут, только подожди немножко. Мы все еще на линии, Даддитс?

Даддитс выразительно кивнул и показал вперед. Генри (невпервые) задался вопросом, что он там видит? Как-то сам он спросил Пита, и тотобъяснил, что это нечто вроде нити, иногда почти неразличимой.

«Лучше всего, когда она желтая, — говорил Пит. — Желтоелегче всего проследить, не знаю почему».

Но если Пит видел тонкую желтую нить, возможно, Даддитсупредставлялась широкая желтая полоса, или дорога желтого кирпича, по которойшла Дороти.

— Если линия пойдет по другой дороге, скажешь, хорошо?

— Казу.

— Не заснешь?

Даддитс покачал головой. Как ни странно, он никогда еще невыглядел более оживленным и бодрым. Глаза звездами сияли с изможденного лица.Так иногда вспыхивают лампочки, перед тем как погаснуть навсегда.

— Если захочешь спать, скажи, и мы остановимся. Добудем тебекофе. Нам не до сна.

— Оей.

Генри уже хотел осторожно повернуться, боясь разбередитьноющие мышцы, но Даддитс добавил:

— Исе ей оцет екон.

— Неужели? — задумчиво протянул Генри.

— Что? — спросил Оуэн. — Не понял.

— Говорит, что мистер Грей хочет бекона.

— Это так важно?

— Не знаю. Слушай, тут есть обычный приемник? Хотелось быпослушать новости.

Обычный приемник висел под приборной доской, и судя повсему, его поставили совсем недавно. В начальный комплект оборудования он невходил. Оуэн потянулся было к нему, но едва успел ударить по тормозам, чтобы нестолкнуться с подрезавшим его «понтиаком»: передний привод и летние шины.«Понтиак» занесло, но судьба была пока милостива к нему — машина даже неслетела с шоссе. Водитель прибавил скорости, и «понтиак» рванулся вперед. Поприкидкам Генри, он шел со скоростью не менее шестидесяти миль. Оуэн укоризненнонахмурился.

— Конечно, я только пассажир, — заметил Генри, — но еслималый может проделывать такое без зимних шин, почему бы и нам не пошевелиться?Неплохо бы сократить расстояние.

— «Хаммеры» лучше приспособлены для грязи, чем для снега.Можешь мне поверить.

— И все же…

— Минут через десять мы его увидим. Спорю на кварту хорошегоскотча. Он либо вылетит сквозь столбики ограждения и будет валяться поднасыпью, либо застрянет на осевой. Если повезет, машина будет лежать правойдверцей вверх. Плюс… это, разумеется, всего лишь техническая деталь, но незабудь, что мы — беглецы, скрывающиеся от властей, и не сможем спасти мир, сидяв окружной. О Боже!

«Форд-эксплорер», полноприводный, но летящий снeпозволительной для такой погоды скоростью около семидесяти в час, с ревомпронесся мимо, поднимая снежные хвосты. Багажник на крыше был завален небрежносвязанными и едва прикрытыми брезентом сумкам и чемоданами. Неудивительно, есливсе это скоро разлетится по шоссе.

Позаботившись о Даддитсе, Генри свежим глазом осмотрелдорогу. Что ж, этого следовало ожидать. Противоположная сторона была почтипустынна, а вот машин, идущих в южном направлении, не прибавлялось, но Оуэнвключил радио, как раз в тот момент, когда мимо промчался «мерседес»,разбрызгивая комья грязи. Он нажал кнопку «ПОИСК», нашел классическую музыку,снова нажал, напал на юмористический канал, нажал в третий раз… и наткнулся наголос.

— …огромный обалденный косячок, — объявил голос, и Генрипереглянулся с Оуэном.

— Куит аану, — заметил Даддитс с заднего сиденья.

— Верно, — кивнул Генри, когда владелец голоса шумновыдохнул в микрофон. — Именно марихуану, и судя по всему, действительно непожалел травки.

— Сомневаюсь, что Федеральная комиссия связи одобрит это, —продолжал диджей после очередного долгого и шумного выдоха, — но если хотя быполовина того, что я слышал, правда, ФКС — это самая малая из наших забот.Межзвездная чума вырвалась на свободу, братья и сестры, вот в чем беда!Назовите это Горячей Зоной, Мертвой Зоной, Сумеречной Зоной, но постарайтесьдержаться подальше от севера.

Долгая и шумная затяжка.

— Марвин Марсианин на марше, братья и сестры, так передаютиз округов Сомерсет и Касл. Чума, лучи смерти, живые завидуют мертвым.

Треск чего-то сломанного. Судя по звуку, пластика. Генризачарованно слушал. Вот она, совсем близко, тьма, его старая подруга, но наэтот раз не в голове, а в проклятом радио!

— Братья и сестры, если сейчас вы находитесь к северу отОгасты, послушайте своего приятеля, Одинокого Дейва с WWWE: перестраивайтесь всоседний ряд и направляйтесь на юг. И немедленно. А вот вам и музыка в дорогу.

Одинокий Дейв с WWWE, разумеется, поставил «Доорз». ДжимМоррисон принялся калечить «Зе Энд». Оуэн переключился на средние частоты и нашелвыпуск новостей. Голос диктора звучал не слишком сокрушенно, что уже было шагомвперед. Он сказал, что для паники нет причин — что было еще одним шагом вперед.Он пустил в эфир отрывки речи президента и губернатора штата Мэн. Оба говорилипримерно одно и то же: спокойно, граждане, не волнуйтесь, все под контролем.Словом, обычная утешительная болтовня, робитуссин для политиков. Президентсобирался выступить с обращением к американскому народу в одиннадцать утра повосточному поясному времени.

— Та речь, о которой говорил Курц, — вспомнил Оуэн. — Толькоее передвинули на день.

— О какой речи…

— Ш-ш-ш-ш. — Оуэн показал на радио.

После столь утешительного вступления диктор продолжалбудоражить слушателей, повторяя бесконечные сплетни, которые они уже слышали отобкуренного диджея, только в более изысканных выражениях: чума, лучи смерти,пришельцы из космоса. Далее последовал прогноз погоды: снежные заряды, всопровождении дождя, и сильный ветер, по мере того как теплый фронт (не говоряуже о убийцах-марсианах) будет продвигаться на север. Последовали короткиегудки, и в кабине снова зазвучал только что слышанный выпуск.