Коварная бездна - Ши Эрншоу

Бо со стоном выдыхает и снова протягивает мне бутылку. Оба отпиваем по глотку, вместо того чтобы сказать правду. Похоже, мы придумали новую игру: не хочешь отвечать на вопрос – пей.

– Причины остаться есть всегда. Но нужно найти хотя бы одну причину уехать. – Наши взгляды встречаются, и какая-то знакомая искорка вспыхивает во мне. Не хочу себе признаваться, но этот огонек освещает самую потаенную часть моей души. И я вбираю его в себя, как солнечный свет.

– Пожалуй, я пока ее не нашла. – Мои щеки краснеют, лицо горит.

Над маяком с завыванием проносится ветер, стекла дребезжат.

Бо всматривается в ливень. В глазах скрыта боль. Как бы прочитать его мысли? Меня тянет коснуться его лица…

Внезапно – словно кто-то нажал невидимую кнопку, и механизм отключился – шторм стихает; дождь слабеет, превращается в морось и повисает туманом; черные зловещие тучи смещаются к югу. Будто открылся занавес, а за ним обнаружилось темное, усеянное звездами небо.

Роуз вскакивает с места и кружится от восторга.

– Поехали загадывать желания! Прямо сейчас!

– На кладбище кораблей? – спрашивает Хит.

– Ага!

– На какое кладбище? – Бо вздрагивает и только тут отворачивается от меня.

– Сам увидишь, – отвечает Роуз.

* * *

В темноте добираемся до причала. Хит настаивает, чтобы мы все плыли на его лодке, так что приходится тесниться. Бо берет меня за руку – хотя я держу равновесие на воде не хуже, чем на суше, и в этом не нуждаюсь – и не отпускает, пока мы не садимся на скамью.

В лодке чисто и почти пусто, только у борта аккуратной стопкой сложены оранжевые спасательные жилеты. Хит дергает за трос, и мотор тут же заводится.

Может, не стоило с ними плыть? Глубокая ночь; голова слегка кружится от того, что кровь разбавлена вином. Но эта расслабленность так притягательна: вино сглаживает острые края моего ума, облегчает постоянную тревогу, которая живет под моими ногтями и давит на плечи.

Я крепче цепляюсь за край скамьи. Мы медленно продвигаемся через неестественно спокойную бухту. Остовы затонувших кораблей торчат над поверхностью, как надгробные камни; зазубренные металлические выступы, постоянно омываемые течением, проржавели и почти превратились в песок.

– Жаль, мало вина взяли, – бормочет Роуз настолько тихо и невнятно, что ей никто не отвечает.

Впереди показывается позеленевшая, покрытая слоями мха и водорослей мачта, самая высокая на кладбище кораблей. Флаг, когда-то висевший на ее вершине, давно истлел и рассыпался в прах.

Хит замедляет движение лодки и в нескольких футах от мачты полностью глушит мотор. Тусклые, еле заметные контуры корабля находятся прямо под нами, достаточно близко к поверхности, чтобы зацепить винтом моторки. Подплывать так близко очень опасно, но именно потому подростки рвутся сюда пощекотать нервы. Где не страшно, там неинтересно.

– Монетки у кого-нибудь есть? – спрашивает Роуз.

Бо переводит взгляд на меня.

– Для чего?

– Чтобы загадать желание.

– Это пиратское судно, – объясняет Хит. – По легенде, если бросишь монету пиратам, которые до сих пор обитают на корабле, они исполнят твое желание.

– Наверное, там уже сотни – нет, тысячи долларов! – говорит Роуз, делая пассы рукой, как фокусник.

– Или горстка мелочи, – возражаю я.

Хит и Бо исследуют содержимое своих карманов. Хит достает две десять и двадцать пять центов; Бо – три монеты по двадцать пять центов и несколько одноцентовиков.

– Чем выше номинал монеты, тем больше шанс, что желание исполнится. Пираты жадные. – Роуз хватает четвертак с ладони Хита.

Хит жертвует десять центов, я и Бо – по одному. Наверное, мы оба настроены не особо оптимистично в отношении своих желаний.

Впрочем, я всегда загадываю одно и то же.

Мы сжимаем монеты в кулаках и вытягиваем руки за борт как можно дальше. Роуз считает до трех. Раскрываем ладони. Монеты плюхаются в воду, быстро опускаются вниз, скользя вдоль зазубренных дырявых обломков, и, наконец, исчезают в пучине.

На мгновение мы замираем, затаив дыхание, ожидая, вдруг что-то произойдет прямо сразу. Но ничего не случается. Бо с шумом выдыхает, а я обхватываю себя за плечи, чувствуя внезапный озноб. Мне тревожно.

В голове мелькает мысль, что не следовало нам сюда приплывать. Быть так близко к воде сразу после возвращения сестер опасно для Хита и Бо. И еще не оставляет навязчивое ощущение, будто что-то здесь не так.

– Нужно возвращаться на остров, – говорю я, стараясь скрыть панические нотки, и смотрю на Хита. Скорей бы он завел мотор.

Океан кажется слишком спокойным. Пение прекратилось. Буря прошла. Только рябь плещется о борт лодки.

Я чувствую это еще до того, как вижу: температура падает; звезды так низко, что кажется, небо вот-вот разверзнется так широко, что сможет поглотить нас, как кит проглатывает косяк рыбы. Море вибрирует.

И тут я замечаю что-то темное, колышущееся вместе с волнами. Тело плывет лицом вверх, глаза открыты, но потеряли свой цвет. Первый утопленник.

* * *

– О боже! – вскрикивает Роуз, округлив глаза, и показывает пальцем на тело.

Руки утопленника раскинуты в стороны, ноги наполовину скрыты под водой, ярко-голубой свитер болтается, словно став на два размера больше.

– Черт, – сквозь зубы цедит Хит, словно боясь говорить слишком громко в присутствии мертвеца, чтобы вдруг не разбудить его.

Луна выходит из-за облаков и бросает отблеск на воду. Не молочно-белая, как обычно, а красноватая. Кровавая луна – плохой знак. Не надо нам было сюда приплывать.

– Кто он? – дрожащим голосом спрашивает Роуз.

Пепельно-серое, со впалыми щеками лицо; короткие светлые волосы.

– Грегори Данн. – Хит вытирает глаза ладонью. – В этом году окончил школу, собирался поступать в колледж, кажется, в Бостон.

Мы с Бо молчим. Бо опирается о борт лодки, смотрит, но ничего не говорит.

– Мы должны что-то сделать. Нельзя оставлять его в воде! – Роуз резко встает и делает шаг к правому борту и центр тяжести смещается.

– Роуз! – кричу я и тянусь к подруге. Хит тоже делает попытку схватить ее, но лодка накренилась слишком сильно. Роуз теряет равновесие, машет руками, стараясь удержаться за воздух, и летит в холодную воду вниз головой. Каскад брызг обрушивается на тело Грегори Данна – к счастью, сама Роуз упала не на него.

Бо реагирует мгновенно. Не успеваю я опомниться, как он у правого борта: перегибается, опускает руки в ледяную воду, хватает Роуз под мышки и одним резким движением затаскивает обратно в лодку. Она сразу съеживается, судорожно прижимает колени к груди и начинает трястись. Хит достает из-под сиденья одеяло и набрасывает на нее.