Коварная бездна - Ши Эрншоу

В течение трех ужасных недель туристы и местные жители будут обвинять практически каждую девушку в том, что она одна из сестер. Любой незначительный проступок, любое отклонение в поведении – внезапное проявление интереса к молодым людям; поздние возвращения домой; подмигнула кому-то или просто веко дернулось, – все кажется подозрительным.

Но я знаю, кто на самом деле сестры Свон.

Хит доставляет нас на остров, прощается и сразу уезжает назад в город.

Мы с Бо молча идем вверх по тропинке до развилки, где нам предстоит разойтись. Груда старых бакенов и ловушек для крабов, выброшенных на берег за много лет, свалена у дорожки. Куча хлама, которая не дает забыть, что в этом месте больше смерти, чем жизни.

– Прости. Зря мы поплыли на кладбище кораблей. – Я уже привыкла к этим смертям, но не могу сказать того же про Бо. Наверняка он уже подумывает, как побыстрее отсюда сбежать. И я бы не стала винить его.

– Ты здесь ни при чем. – Он опускает глаза, пинает камешек с дорожки.

– Тебе нужно поспать. – Мы оба были на ногах всю ночь; у меня в ушах такой шум, будто через голову проложили рельсы и пустили по ним грузовой состав.

Бо кивает, вынимает руки из карманов и, ни слова не сказав, направляется в «Якорь». Не удивлюсь, если он начнет собирать вещи, как только войдет в коттедж.

Я захожу в дом через заднюю дверь. Мама уже встала и слушает радио на кухне – местную станцию, которая обычно передает штормовые предупреждения и расписание приливов и отливов. На этот раз ведущий Бадди Когенс рассказывает о теле, которое полиция рано утром извлекла из воды.

– Этот город почернел от смерти, – угрюмо произносит мама, стоя лицом к раковине и вцепившись руками в белый кафель. – Он просто пропитан ею.

Я ничего ей не отвечаю – слишком устала. Выскальзываю в коридор и поднимаюсь к себе в спальню. Из окна вижу, как Бо размеренной походкой, не спеша, подходит к «Якорю». Он оборачивается, словно почувствовав мой взгляд, и я торопливо отхожу от окна.

Что-то не дает мне покоя. Но я никак не могу понять, что не так.

* * *

После полудня проясняется: тучи редеют, и в просветах открывается молочно-белое небо.

Прошлой ночью мы нашли в бухте тело Грегори Данна.

Утром мы встречали восход на пирсе, пока его тело вытаскивали на берег.

Первый день сезона – один труп.

Я сползаю с кровати, потирая глаза, все еще сонная. Надеваю старые потертые джинсы и ярко-голубой свитер. Спешить мне некуда. Стараясь не смотреть на себя в зеркале, шарю по ящикам комода, перебираю немногочисленную коллекцию безделушек. Открываю флакон старых маминых духов – аромат ванили со временем стал резче, и сильнее чувствуется спирт. Серебряное блюдо с разноцветной галькой, собранной на берегу моря: аквамариновые, коралловые и изумрудно-зеленые камешки. На углу комода две свечи, почти полностью догоревшие. Треугольный кусочек стекла с сушеными цветами внутри подвешен к зеркалу на желтой ленточке. Я не могу вспомнить, откуда он взялся. Подарок на день рождения? Может быть, от Роуз? Маленькие розовые цветки, сплюснутые между стеклами… Вот она вечность…

Окидываю комнату критическим взглядом. Просторная и аккуратная. Белые стены. Все белое. Никаких ярких красок. Комната так мало говорит обо мне… или говорит обо мне все? Такую комнату легко покинуть, и не останется даже намека, что раньше здесь жила некая девушка по имени Пенни.

Мама куда-то ушла. Под жалобный скрип ступенек спускаюсь на кухню. На столе тарелка со свежеиспеченными апельсиновыми кексами. Второе утро подряд она готовит завтрак. Второе утро Бо на острове. Такой уж она человек – не позволит чужаку голодать, хотя легко забудет про еду для себе или меня. От старых обычаев никуда не денешься: в маленьком городке приличия требуют накормить всякого, кто пришел к тебе в гости.