Колодец желаний - Эдвард Фредерик Бенсон

– Видимо, арендатор только что съехал, – рассудила Сильвия.

– Да, пожалуй. Просто не верится – деревня, морской воздух; что за прелесть. Впрочем, бездельничать я не намерен.

– Собираешься играть в гольф? – уточнила Сильвия. – Мне всегда казалось, что это слишком сложно.

Людовик взял со стола нечто квадратное, тщательно упакованное; это была посылка, ее доставили только что.

– Нет, я имел в виду не гольф; я займусь спиритической фотографией, – сказал Людовик. – На этом можно зарабо… в смысле, это очень поможет в наших сеансах. Я купил фотоаппарат и несколько мотков пленки, а также реагенты для проявки. Я все буду делать сам. В детстве я недурно фотографировал.

– Да ведь ты потратил кучу денег! – воскликнула Сильвия, наделенная даром бережливости.

– Десять фунтов, если быть точным; только не делай такое страдальческое лицо. Фотоаппарат того стоит. Вдобавок мы не платим за проживание. Только подумай: если у меня откроется дар к спиритической фотографии, это занятие станет для нас постоянным источником дохода.

– Объясни мне суть, сделай одолжение.

– Процесс таинственен, однако вот что несомненно: если медиум с соответствующими способностями делает снимок, на негативе иногда проступает нечто называемое сущностью. Иными словами, если я щелкну тебя, Сильвия, то заодно с твоим лицом и фигурой мы можем обнаружить и некий дух, связанный с тобой или, скажем, с местом, где шла съемка. Не исключено, что этот дух будет стоять рядом; или его лицо как бы зависнет в воздухе подле тебя. Спиритическая фотография станет дополнительным аспектом нашего бизнеса, привлечет новых клиентов. Да и старых удержит – иногда мне кажется, что им хочется чего-то свеженького. Неплохо бы преподнести миссис Сэпсон ее собственное изображение, обогащенное Уильямом, который парит над ее плечом; как ты думаешь? В любом случае попытка не пытка. Вот приедем в деревню – и займусь.

Людовик присовокупил посылку с принадлежностями для фотографии к остальным вещам, которые следовало упаковать, и удобно расположился в кресле.

– И ты поработаешь, Сильвия; это необходимо. Ты должна углублять взаимодействие с Виолеттой. Практика и еще раз практика! В нашем деле как в музыке: одного дарования недостаточно. Без постоянных упражнений пианистом не станешь; так и с нами, медиумами.

Брат и сестра были одни, полное доверие царило между ними. Они беседовали с откровенностью, которая, пожалуй, потрясла бы их клиентов.

– Иногда я сомневаюсь, что наделена способностями медиума, – вздохнула Сильвия. – При автоматическом письме я впадаю в сонное состояние, но не знаю, диктует ли мне Виолетта или, может, я только предаю бумаге собственные подсознательные мысли? Или вот: когда Астерия говорит твоими устами, я совсем не уверена, независимая ли она разумная сущность или часть твоего подсознания.

Людовика тем вечером тянуло на прямоту.

– Не знаю и знать не хочу, – заявил он. – И вообще, мое подсознание не могло бы выдать всего, о чем говорит Астерия, ведь эти вещи находятся вне границ моего земного опыта. Кроме того, Астерия касается подробностей земной жизни Джорджа, Джейн и прочих – я же о них никогда не слышал.

– Но ведь Джордж, и Джейн, и остальные являются родственниками наших клиентов; разве не мог ты посредством телепатии узнать о них некоторые факты?

– Если так, то я неправдоподобно умен, – заключил Людовик. – Нет, логичнее приписать все Астерии. Вдобавок тут есть противоречие. Если дело в моем подсознании, чем тогда объяснить, что сказанное и предложенное Астерией иногда не соответствует моим желаниям и намерениям? Вспомни хотя бы сегодняшнее «Мудрость советует осторожность; быть посему»; вспомни, как я противился предложениям миссис Сэпсон насчет отдыха. Они не вписывались в мои планы, о нет, не вписывались. Вот и получается, что Астерия – это внешняя сущность, которая контролирует меня.

– А вот и не убедил! На подсознательном уровне ты вполне мог жаждать отдыха, – вывернулась находчивая Сильвия.

– Ну, это ты уже за уши притягиваешь! Давай-ка держаться Астерии. И вообще, я искренне верю, что отдельные идеи приходят ко мне вовсе не из подсознания. Я даже не знаю – то есть знаю, но далеко не всегда, – о чем Астерия вещает, покуда я в трансе. Порой я бываю просто потрясен.

Людовик плеснул себе виски, щедро разбавив его содовой.

– Я мечтаю о передышке, Сильвия, – продолжал он, – я и впрямь устал и теперь, когда все решено, скажу начистоту: Астерия в последнее время какая-то вялая. Мало того, мне кажется, это заметила и миссис Сэпсон. По-моему, миссис Сэпсон воображает, будто уже слышала все, что Астерия имела сообщить; а лишиться такой клиентки, как она, было бы крайне нежелательно. Вот почему я жажду погружения в таинства спиритической фотографии: снимки с сущностями могли бы обогатить… наш с тобой арсенал.

Назавтра брат и сестра, взявши единственную прислугу – мрачную женщину по фамилии Грамсби, – тронулись в путь и еще до наступления вечера были на месте. Домик миссис Сэпсон весьма романтично располагался среди высоких песчаных дюн, что тянулись вдоль побережья. Прогулка к морю занимала считаные минуты. Как и говорила миссис Сэпсон, дом был уединенный; в полумиле находилась крошечная деревушка с парой лавчонок да рыбацкими лачугами; в отдалении при послеполуденном свете смутно виднелся городок Рай. В сторону от моря лежала Ромни-марш – пустынная заболоченная равнина. Дом заворожил брата и сестру. Деревянный, нарочито грубо оштукатуренный, с просторной верандой, что глядела на юг, с веселеньким цветником по фасаду; на первом этаже кухня и столовая, а также большая гостиная с выходом на веранду. Мебель добротная и простая, открытый дровяной камин с внушительным дымоходом – и дрова уже принесены, и вообще впечатление такое, будто совсем недавно здесь жили люди. На втором этаже оказались солнечные спальни окнами на юг, то есть на дюны и море; вид тех и другого успокаивал. Поистине, идеальный приют для переутомленного медиума; где еще, в каком другом доме будет царить столь всепоглощающее умиротворение?

Наскоро выпив чаю, брат и сестра поспешили провести предвечерние часы за любованием дюнами и прогулкой по пляжу; они вернулись уже в сумерках. Хотя день выдался теплый, вечер дышал холодком, и Сильвия чуточку озябла.

С веранды они вошли прямо в гостиную.

– Что-то меня потряхивает, – сказала Сильвия. – Разожгу огонь в камине.

Людовика тоже знобило.

– Прекрасная мысль, – похвалил он. – А еще мы сейчас задернем шторы, и будет у нас уютно. Что за прелестная комната! Завтра же займусь съемкой интерьеров – тут, как мне объясняли, понадобится длительная выдержка.

Ужин скоро был готов; насытившись, брат и сестра вернулись в гостиную и занялись пасьянсом. Но обоих охватила странная рассеянность, и ни тот, ни другая почему-то в упор не видели самых выгодных позиций для размещения королей.

– Не могу сконцентрироваться, – пожаловался Людовик. – Мне кажется, что некто пытается отвлечь мое внимание на себя. Неужели это Астерия?

Сильвия подняла взгляд.

– Как странно, что