Силвервид-роуд - Саймон Крук

броги с язычком от Кэадукер – все контрафактное. Тщательно выпестованный образ, внушавший клиенту, что этому человеку все дозволено: Августус обычно одевался в стиле викторианского плутократа и не сомневался, что его наружность приведет Баттерворта в трепет. Для родившегося и выросшего в Корвиде Фрая аристократическая наружность, как и многое другое в нем, была и защитной броней, и вычурной обманкой. Честность для идиотов. Ложь окупается, занимайте места.

Вывалив в миску Рамзеса банку сардинок, Фрай захрустел по гравийной дорожке, бросив в ночь презрительную усмешку в адрес темного ряда неоготических домишек. После кончины властной матери Августус пытался продать дом своего детства. В нем ничего не осталось, кроме горьких воспоминаний – как и в замыкавшем тупик лесу, где маленький Августус прятался от соседских задир среди кустов терна. Три мучительных года предложения оборачивались то розыгрышами, то отказами. Словно номер 17 по Силвервид-роуд твердо решил его не отпускать, похоронить заживо в псевдотюдоровском чистилище.

Сев за руль своего «лендровера», Августус повернул ключ и выехал на дорогу к Манчестеру. Сердитый взгляд сквозь ветровое стекло наткнулся на мигающий фонарь у въезда на улицу. Августус раздраженно прибавил газа.

Цветы на месте аварии. Пора бы их убрать. Когда та дура въехала в фонарный столб, Августус, завернувшись в дождевик, вместе со всеми глазел на обломки.

«Муниципалитет так и не починил фонарь. А эта ненормальная из номера 10 что ни ночь выходит потолковать с заплесневевшими букетами. Совершенно сумасшедшая. А запах, запах!.. от ее несчастного алтаря так и несет тухлятиной».

Августус остановил машину на углу, шумно вылез из нее и протопал к цветам. Подобрал пучок обгорелых орхидей, огляделся в поисках мусорного бака и чуть не выпрыгнул из своего горчичного жилета. Та самая, из номера 10. Стоит прямо за спиной, Черные волосы словно бурей взбиты. Прикрываясь от града ударов, он выронил цветы и бросился к машине – бегом, насколько позволяли контрафактные ботинки.

Уносясь в темноту, Августус бросил взгляд в зеркальце заднего вида. Разъяренная женщина осталась стоять под фонарем. Она прижимала к груди цветы, яркие губы издали походили на кровавый порез.

Вполне расслабившийся после нескольких порций виски в мини-баре и четырех таблеток нурофена-плюс, Августус проснулся в номере Лоури с потребностью на что-нибудь разозлиться. Позвонив в обслуживание номеров, он осведомился, где не заказанный им кофе. Через две минуты, раскинувшись в мохнатом белом халате с чашечкой кофе в руке, он разносил официанта, забывшего принести завтрак, которого Августус тоже не заказывал. Получив свой «полный английский», Августус захлопнул дверь в номер. Ел он торопливо и шумно, шевеля медными усами и блаженствуя после излитой злости.

Адрес вполне оправдал худшие опасения Августуса. К дому вела грунтовая дорога между рядами деревьев, проткнувших серое, окаменелое небо. Показавшийся впереди сельский домик будто покосился под напором ветра, поскрипывал и готов был рассыпаться. Здесь взять нечего.

– Ага, мистер Фрай! Входите-входите. На улице-то мокротень.

Пригнувшись под низким косяком, Августус приветствовал хозяина суровым: «Мистер Баттерворт». Старик протянул ему костлявую ладонь, которую Августус чуть не раздавил в своей. Хрупкий, морщинистый, сутулый как стервятник Баттерворт принарядился ради показа: нацепил лучший суконный костюм, любимую кепку и начищенные ботинки. Он просеменил в низкую гостиную и пригласил Августуса за похожий на мясницкую колоду стол.

Августус обменялся оскалами со свернувшейся у очага тощей собачонкой. Тикали пыльные ходики. Только-только пробило одиннадцать, а темно было как в полночь, и в воздухе висел густой запах псины. Походная газовая горелка в углу разбрасывала по комнате мутные желтые пятна.

Заранее выйдя из себя, Августус отверг чай, кофе, домашний лимонад и воду и попросил показать вещь. Баттерворт откопал в кармане брюк зеленую коробочку и выставил ее на стол. Крышка откинулась с дразнящим шорохом.

– Позвольте?

Августус взял кольцо, осмотрел.

Большое мужское кольцо, и делалось если не на огра, то на толстый палец в перчатке. Августус оценил тусклый металл. Блеск, пожалуй, мутноват, зато приятная тяжесть может указывать на золото. Августус и глазом не моргнул, но его ожиревшее сердце забилось чаще. Достав из жилетного кармана ювелирную лупу, он рассмотрел гравировку, сплошной линией обвивавшую кольцо. Руны выглядели подлинными: четкими, ясными и англосаксонскими. Перевернув кольцо, Августус не нашел ни торговой марки, ни пробы. Когда он подставил кольцо тусклому свету, темные руны вскипели огненным багрянцем. Тикали ходики. Августус подавил волнение.

– Провенанс?

Баттерворт заерзал на стуле, пошевелил мохнатыми бровями.

– Откуда оно, мистер Баттерворт? Где вы взяли это колечко?

– Здесь.

– Да, понятно, что здесь, но как оно к вам попало?

– Всегда здесь было, – пожал плечами Баттерворт. – Я еще мальчишкой был. У отца было, у деда, у пра-пра-пра и еще до того. Уж который век, мистер Фрай.

– У вас есть документы на владение? Бумаги?

Баттерворт встревоженно наморщил лоб и словно сдулся, так что голова ушла в сутулые плечи. К восторгу Фрая, старик покачал головой.

Источник неизвестен. Возможно, золото. Англосаксонские руны. Так хорошо, что даже не верится. Августус, сменив тактику, заговорил мягче.

– Как я понял, это ваше наследство.

Августус спохватился, что кольцо в руке – слишком большой соблазн, и вернул его в коробочку.

– Мистер Баттерворт, я предлагаю вам удостоверить его подлинность. Естественно, с радостью помогу вам это устроить за вполне разумную цену.

– А? Это за сколько?

– Я бы сказал, все зависит от эксперта… – Августус взглядом оценил кольцо, запущенную комнату, тощую собачонку. – Двух-трех тысяч должно хватить.

– Фунтов?! Я продать хочу, мистер Фрай, а не выбрасывать деньги. Мне собаку-то не прокормить.

– Понимаю…

«Пусть попыхтит, – думал Августус. – Пусть попотеет в своем дешевом колючем костюмчике. Со своей дешевой вонючей собачонкой».

– Мистер Баттерворт, – вздохнул наконец Августус, решив, что достаточно накалил атмосферу. – Не проверив подлинности, за ваше кольцо невозможно назначить цену. Я не могу знать, не краденое ли оно. Взяв кольцо, которое можно выставить только на черном рынке, я рискую безупречной репутацией. Уже сейчас могу вас заверить, что это не золото – латунь. Что до возраста: предположительно, девятнадцатый век. А вот гравировка – двадцатого. Видите, как резко прочерчены руны. – Августус вынул кольцо, погладил пальцами буквы на ободке. – Алмазная гравировка, ошибиться невозможно. Боюсь, вы не только мое время зря потратили, но и свое. Доброго вам дня, мистер Баттерворт.

Уперевшись животом в стул, Августус выкарабкался из скрипучего кресла. Поднялся и промаршировал к двери, уверенный, что так скоро выходить не придется.

– Мистер Фрай, – воззвал Баттерворт, поднимаясь и одергивая брюки, – но чего-то оно должно же стоить?

– Из любезности я бы дал вам сто, – солгал Августус и медленно развернулся, пряча руку в карман пиджака.