Айфонгелие - Георгий Зотов

(отдельный кабинет ресторана «У дачи», Рублёвское шоссе)

…Он даже не знал, как приступить к разговору. Официанты заставили стол закусками (всё заказано на скорую руку – остро пахнущий овечий сыр, курица на кеци, устрицы на льду – в общем, полный кулинарный бардак) и ненавязчиво исчезли… Однако никто из присутствующих не притрагивался к еде. Аппетит отсутствовал ввиду последних новостей. Старший откашлялся, глядя в пустоту. Его собеседники (женщина и двое мужчин) рассматривали потолок с изображением жирных русалок – похоже, олицетворяющих посетителей после сытного обеда.

– Может, начнём?

Его предложение прозвучало неуверенно и отчасти упаднически. Голос звучал не так, как привыкли остальные присутствующие – жёстко и требовательно, он ослабел и даже дрожал. Всего двух слов хватило, чтобы понять – Старший больше не лидер. Бывшие собратья, словно стервятники, приготовились рвать тело на части.

– Что именно? – хлопнула ресницами женщина – моложавая, но явно за пятьдесят, с аккуратным макияжем, крашенная под блондинку: точь-в-точь учительница старших классов. – Ты нас позвал, тебе и карты в руки. Помнится, ведь предупреждали, и неоднократно – он появится. Грядёт. Или типа того. Ноль внимания, фунт презрения. И как следствие, ничего хорошего не вышло. Нам пора бежать поодиночке, исчезнуть. Я не понимаю, чего тут сидеть и обсуждать!

Седовласый худощавый старец в костюме в клеточку (стиль, обожаемый уроженцами Великобритании) и сидящий рядом с ним лоснящийся толстяк лет шестидесяти, намеренно одетый под «подростка» – в бейсболке, сдвинутой на левое ухо, рваных джинсах со свисающими нитками и в странной аляповатой рубашке с вышитым динозавром, – явно колебались, выступать ли против Старшего открыто. Оба предпочли ждать, чем закончится перепалка.

Старший прикоснулся к бокалу с рубиновой жидкостью.

Пальцы сомкнулись вокруг стеклянной ножки. Он попросту старался выиграть время. Во рту пересохло. Голова начала кружиться, лица друзей расплылись розовыми пятнами.

– Именно это я и хочу сказать. – В тоне так сильно прорезался металл, что все трое собеседников вздрогнули. – Мы имеем дело с опасным противником, уничтожающим нас на расстоянии. Каюсь, я считал, он никогда не придёт. А теперь признайтесь честно: разве вы свято уверовали в постулаты, написанные в Библии? Нам долгие годы вольготно жилось среди людей – в довольстве, здравии, богатстве. Они не могли обойтись без нас, а мы без них: полный симбиоз. Предлагаешь побег? Час назад я понял – мы даже собраться не успеем. И поздно, и некуда. Наше время кончилось. С тех пор, как погиб первый из нас, я тешил себя иллюзиями: он сошёл с ума, проклятая случайность, паранойя, ему, в конце-то концов, так по должности положено…

Старший сделал краткую паузу, прикончив содержимое бокала.

– Но я ошибся. Готовьтесь умереть.

«Учительница», столь боевито настроенная в самом начале, теперь сидела мокрой курицей. У нее мелко дрожал подбородок, плаксиво опустились уголки губ, веки набухли от слёз. Седовласый джентльмен перевёл взор на гусиный паштет и нехотя стал мазать деликатес на кусок французского багета. Толстяк-«подросток» не реагировал на новость – он созерцал бутылку Hennessy.

– Что значит умереть? – выдавила «учительница». – Давай рискнём скрыться.

– Куда? – усмехнулся Старший. – На какой глубине он нас не достанет? Думаешь, спрячемся в горах Тянь-Шаня или в подземельях Австралии и, глядя на каменный потолок с наросшими сталактитами, с облегчением выдохнем? Он чувствует наше присутствие: поэтому мы и умираем. Я собрал вас на последнее пиршество, давайте считать, это общая поминальная трапеза. Кто знает, чья очередь придёт в следующий раз? Наслаждайтесь жизнью. Курите травку. Ешьте икру. Впадите в блядство.

Присутствующие, не сговариваясь, переглянулись.

– И почему я всегда слышу такое? – недовольно произнёс седовласый джентльмен. – Никто не хочет наслаждаться жизнью, спасая умирающих от голода, сделав прорыв в квантовой физике или войдя в историю сочинением сногсшибательной поэмы. Всем обязательно требуется сторчаться, пожрать деликатесов и перетрахаться.

– Нельзя сравнивать сиськи с квантовой физикой, – прервал монолог соседа дед-«подросток». – Мы тысячелетиями разлагали людей, искренне старались привить им самое худшее, – с чего ж тогда сокрушаться, в каких удивительно грязных свиней превратилось человечество? Полная чушь, бро. Ты хочешь, чтобы все народности проклятого мира общались сплошь на французском, корчили из себя театральных персонажей, держали в изнеженных, в такую мать, ручках лорнеты и беседовали за шампанским о высокой культуре? Такое ощущение, что ты не знаешь, из какого материала на самом деле вылепили Адама, а по-детски доверяешь библейской версии.