Люболь. Книги 1-4 - Вера Авалиани

– Да вы присаживайтесь на софу, Настя, обсудим план моих действий и допустимые границы.

Настя села, он приземлился рядом. Ароматом он пользовался божественным. Вот именно что как джем – сладковатая амбра и ваниль. Тело Насти напряглось. И уж такой ловелас, как Джем, не пропустил свой ход.

– Как твою маму можно поцеловать при встрече – в щеку или в губы? Она очень строгая? – Джем приблизил свое лицо к Настиному. И дыхание у него оказалось… несвежим. Это было следствием того, у него был гастрит, и пахло так из желудка. Впрочем, изо рта сильно «фонило» табаком. Оба запаха сливались в непередаваемый «аромат». Настя даже отшатнулась.

Ангелы ее и Джема облегченно вздохнули. Все утряслось – произошло отторжение. Сближение было жизненно опасно для обоих. Намерения наставлять рога племяннику Гии у Джема не было. Но он был готов – привычка ловеласа, потребность постоянного самоутверждения.

При всем его игривом тоне, Джем тут же стал неприятен Насте. Она уже сильно хотела оказаться вдали от этой софы, рядом с таким родным и приятным во всех отношениях Владом. Но сказать Джему прямо, что он ей не нравится, она все же не решилась.

– Я подумала сейчас здраво. Притворяетесь вы плохо, не всем дан актерский талант. Папа не поверит в подлинность чувств ваших к маме и раскусит замысел. Так что я отменяю мамин реванш с вами. Будете просто гостем, можете прийти со своей девушкой, – успокаивающим тоном произнесла Настя, поднимаясь решительно, даже надменно. И Джем остался сидеть.

Настя вышла на улицу с огромным облегчением от того, что развеяла свои сомнения. Нужна ли ей и вправду некая жгучая страсть? Или глупо есть один перец, как таковой, а не как приправу? Она была рада, что наваждение развеялось. И теперь она точно хочет замуж за Влада!

Режиссер Заславский нервничал. Завтра – премьера фильма «Насильно мила не будешь». У него уже взяли интервью три журналистки. И он был на высоте.

Конечно, по просьбе спонсора Гергия Цхелавы он перед прессой прославлял эротический рэп. И делал это искренне. Но что если другим людям рэп не понравится? Что если покупатели фильма и те, кто отбирает кино на фестивали, заставят вообще вырезать столь откровенную сцену вначале? Чтобы не переходить границы жанра эротики в сторону порно.

Игорь не спал же вторую ночь. То ему приходили в голову идеи небольшого перемонтажа картины в последний момент, то он беспокоился о том, все ли приглашенные придут? Кого с кем посадить в ресторане? Словом, он был весь на нервах. И в эту ночь решил расслабиться с женой и быстро погрузиться в сон. Но ему не удалось ни то, ни другое.

В одиннадцать вечера ему позвонили со студии звукозаписи и попросили забрать диски для раздачи на премьере завтра вечером. Режиссер хотел отговориться, перенести на завтра это дело и перепоручить его помощнице и второму режиссеру. Но кто-то на другом конце провода вмешался в обычный деловой разговор.

– Дуй сюда немедленно. Или премьеры завтра не будет.

Голос был таким грубым и вульгарным, в нем было столько скрытой угрозы, что Игорь Заславский счел за благо не противиться.

Он попросил Марианну отвезти его и подождать в паре-тройке метров от студии. Конечно, он не был настоящим мачо, и опасность его не привлекала в принципе. Но он нутром почуял, что если не поехать сейчас на встречу с неизвестным, то тот и правда сможет премьеру сорвать.

В пути Игорь Заславский тяжело вздыхал и надеялся, что просто кто-то наслушавшийся эротического рэпа будет требовать секса с исполнительницей главной роли в фильме или же пригласит композитора на приватную вечеринку.

Но Седой не стал бы лично угрожать кинорежиссеру по мелочам. Он хотел скупить дело на корню.

Игорь вошел в студию с оскорбленным лицом. Но руки его дрожали.

– Здравствуй, Засранский! Так, кажется, тебя прозвали на съемочной площадке, – Седой был и вправду седым, коренастым, с классическими золотыми зубами по всей пасти и с полагающимися его статусу наколками на руках. Так что Заславский побагровел оттого, что кто-то пытается его унизить, но разборки устраивать не стал.

– Да ты не наливайся кровью-то. Я как раз из тех, кто плохих парней ценит больше хороших, – усмехнулся Седой.

– Говорят, ты захотел девку, а ее увел этот самый композитор. Она тебе не дала, и ты стал ее опускать. Правда?

Заславский на этот раз чуть не лопнул от злости. Значит, все догадались о его мотивах…

– Не совсем. Музыку эту в принципе придумала именно девка, да и стихи к ней – тоже. Она взяла композитора. Тогда он, правда, был только каскадером в койке. Да и она с ним кувыркалась.

Игоря понесло. Он нашел возможность излить свою обиду понимающему слушателю. И сдать Соньку этому бандюгану со всеми потрохами.

Теперь этот Седой, как пить дать, тоже спокойно на ее шрам не сможет смотреть, не говоря уж о других частях тела. Похитит Соньку и отымеет до смерти.

Вот уж правильно говорят: месть – это блюдо, которое нужно подавать холодным. Он ведь считал, что остыл. Ан нет! Его случайные оговорки случайными не были.

– Вижу, ты их не простил. Дай все координаты, какие знаешь, этой парочки. Мы заставим их нашей студии предоставить эксклюзивный контракт на записи эротического рэпа.

На круглом лице Игоря Заславского отразилось сожаление:

– Они уже заключили такой контракт со своей «крышей». Илларион даже открыл свою студию и во главе поставил какого-то компьютерщика и его невесту. Им и переданы авторские права на музыку в этом стиле.

Так что вся прибыль через них будет идти Иллариону. Со мной вел переговоры его начальник охраны о распространении на премьере бесплатных дисков всем гостям в качестве рекламы. И мы все оформили официально. Так что терки у тебя будут не с супругами Тауб, а с вашими коллегами, так сказать. Все еще нужны координаты?

Бандюган тяжело шевелил мозгами. На скулах вздулись желваки.

Видно, не думал он, что кто-то еще успеет подсуетиться до премьеры фильма в присвоении себе «золотой жилы». Он ведь не знал, что успех нового музыкального направления искусственно раздувается. И неизвестно, чем на самом деле обернутся для Иллариона его капиталовложения: быть может, «эро-рэп» станет модным и популярным, а может, и загнется на корню. Те, кто занимается шоу-бизнесом, знают, как ненадежен может быть их продукт. Иногда талант так и остается безвестным, а тупая бездарность процветает десятилетиями.

Наконец, решение Седого созрело.

– Да,