Утеха падали - Дэн Симмонс

— Мне казалось, Джимми Картер считался добрым христианином, — ухмыльнулся Хэрод.

— Джимми Картер обычный мещанин, — возразил Саттер. — Настоящий христианин знал бы, как поступить с аятоллой Хомейни, когда этот фанатик наложил свои лапы на американских граждан. В Библии сказано: «Око за око, зуб за зуб». Надо было оставить этих шиитских негодяев без зубов.

— С точки зрения официального мнения, Рейгана тоже привели к власти христиане. — Хэрод отправился за новой порцией водки — политические дискуссии всегда наводили на него тоску.

— Черта с два! — воскликнул Саттер. — Нашего дружка Рональда привели к власти брат К., Кеплер и этот осел, который стоит за спиной Траска. Страна поворачивает вправо, но еще предвидятся временные откаты. К 1988 или 92 году будет подготовлена почва для прихода настоящего христианского кандидата.

— То есть тебя? — спросил Хэрод. — А перед тобой в очереди никто не стоит?

— Кто, например? — осклабился Саттер.

— Как же его зовут... — начал вспоминать Хэрод. — Парень от Нравственного Большинства... фелвел. Саттер рассмеялся.

— Джерри — это креатура наших друзей из правого крыла в Вашингтоне. Он дутый пузырь. Когда его финансирование иссякнет, все увидят, что это куча дерьма в образе человека. И к тому же не слишком сообразительного.

— А как насчет тех, кто постарше? — осведомился Хэрод, пытаясь вспомнить имена целителей и заклинателей змей, которых он видел по телевидению в Лос-Анджелесе. — Рекс Хобарт...

— Хаббард, — поправил Саттер, — и кажется, Орал Роберте. Ты что, не в себе, Энтони?

— То есть?

Саттер извлек гаванскую сигару и закурил.

— Мы говорим здесь о людях, у которых пастушеский кнут еще не отлип от сапог, — произнес преподобный Джимми Уэйн Саттер. — Мы обсуждаем добрых парней, которые идут на телевидение и говорят:

«Друзья, приложите больную часть своего тела к экрану, и я ее вылечу!» Ты только представь себе, Энтони, все геморрои, нарывы, фурункулы и грибковые инфекции... и человек, который благословляет всю эту биологию, будет встречаться с представителями иностранных государств и спать в спальне Линкольна?

— Да, это как-то пугает. — Хэрод между тем налил себе четвертый бокал водки. — А другие? Есть какие-нибудь альтернативы?

Преподобный Саттер закинул руки за голову и улыбнулся.

— Ну, есть Джим и Тэмми, но они большую часть времени якшаются с федеральным советом церквей... Кроме того, они по очереди страдают нервными срывами. Я не виню Джима. С такой женой, как у него, у меня бы тоже были нервные срывы. Потом есть Сваггарт в Луизиане. Он умный парень, Энтони. Но мне кажется, он больше хочет стать звездой рок-н-ролла, как его кузен...

— Кузен? — переспросил Хэрод.

— Джерри Ли Льюис, — пояснил Саттер. — Ну, кто там еще? Конечно же, Пэт Робертсон. Я думаю, Пэт будет баллотироваться в 84 или 88. Он основательный человек. На фоне его организационной структуры мой проект выглядит консервной банкой с проволочками, идущими в никуда. Но у Пэта есть свои обязательства. Окружающие иногда забывают, что он священник, и Пэт поддается этому...

— Все это очень интересно, — заметил Хэрод, — но мы слишком далеко ушли от цели моего визита сюда...

Саттер снял очки, вынул изо рта сигару и недоуменно посмотрел на Хэрода.

— Энтони, ты приехал сюда, потому что влип в историю, и если тебе не удастся получить помощь, Клуб перестанет использовать тебя для своих послеобеденных развлечений на острове...

— Эй-эй, теперь я полноправный член выборного комитета, — заметил Хэрод.

— Да, — кивнул Саттер. — Но Траск мертв. Колоен мертв. Кеплер лег на дно, а брат К, расстроен из-за своего фиаско в Филадельфии.

— К которому я не имею никакого отношения, — добавил Хэрод.

— Из которого ты умудрился выпутаться, — поправил Саттер. — Боже милосердный, какая неразбериха! Убито пять агентов ФБР и шестеро из команды Колбена. Пожары, разрушение частной и общественной собственности...

— Средства массовой информации продолжают придерживаться версии столкновения между двумя бандами, — сказал Хэрод. — Считается, что агенты ФБР находились там из-за группы черных террористов...

— Да, отголоски событий звучат повсюду — от кабинета мэра до самого Вашингтона. Ты знаешь, что Ричард Хейнс теперь работает частным образом на брата К. ?

— А мне-то что? — Хэрод пожал плечами.

— Вот именно, — улыбнулся Саттер. — Но ты понимаешь, что твое вступление в выборный комитет происходит... в горячее время.

— Ты уверен, что они хотят использовать меня лишь в качестве средства, чтобы добраться до Вилли? — спросил Хэрод.

— Абсолютно.

— А потом меня уберут?

— Вот именно.

— Но зачем? — возмутился Хэрод. — Зачем им нужен старый психопат Вилли?

— У обитателей пустынь есть древняя поговорка — она никогда не включалась в Писание, но по времени своего создания вполне могла быть внесена в Ветхий Завет.

— Какая же?

— "Лучше держать верблюда в шатре, чтобы он писал на улицу, чем выставлять его из шатра, чтобы он писал внутрь", — пропел Саттер.

— Спасибо, преподобный, — невесело усмехнулся Хэрод.

— Всегда рад помочь, Энтони. — Саттер посмотрел на часы. — Надо поторапливаться, если вы хотите успеть в Атланту на свой рейс.

Хэрод быстро протрезвел.

— Ты не знаешь, почему Барент назначил собрание на субботу?

Саттер сделал неопределенный жест рукой.

— Я думаю, брат К, созывает всех в связи с событиями понедельника.

— Выстрелы в Рейгана...

— Да. — кивнул Саттер, — но знаешь, кто был с президентом... в трех шагах от него... когда раздались выстрелы ?

Хэрод поднял брови.

— Да, сам брат К., — подтвердил Саттер. — Думаю, нам будет о чем поговорить.

— О Господи, — выдохнул Хэрод. Джимми Уэйн Саттер нахмурился.

— Не смей здесь упоминать имя Господа всуе! — рявкнул он. — Не советую тебе делать это и в присутствии брата К.

Хэрод подошел к двери и остановился.

— Еще один вопрос, Джимми: почему ты называешь Барента братом К.?

— Потому что К. Арнольд ничего не имеет против христианского имени, — ответил Саттер.

— И ты его знаешь? — изумился Хэрод.

— Конечно. Я знаком с братом К, с тридцатых годов, когда мы оба были еще детьми.

— Как же его зовут?

— Христианское имя К. Арнольда — Кристиан, — многозначительно протянул Саттер.

— Как?

— Кристиан, — повторил Саттер. — Кристиан Арнольд Барент. Даже если брат К, ни во что не верит, отец его был верующим человеком.