Они жаждут - Роберт Рик МакКаммон

Джип промчался мимо скопления темных, побеленных известью зданий, а стрелка спидометра так и зависла на восьмидесяти.

– Это был Амбой, – встревоженно проговорила Гейл. – Я собиралась там выйти.

– Нет, ты едешь не туда.

– Что вы хотите сказать? – Она прищурилась и ощутила укол острой иглы страха.

– Не в Амбой. Ты лжешь. Я не проезжал мимо брошенной у дороги машины. Значит, ты лжешь!

– Послушайте, я…

– Не хочу ничего слышать.

Он прикоснулся ко лбу и поморщился от боли.

– Я слышал слишком много лжи. А теперь ты хочешь выйти и написать еще одну ложь? О них. – Он произнес это слово с почтительным выражением. – Я знаю… я знаю, что ты за штучка.

Его взгляд потемнел, губы желчно скривились.

– Все вы такие, все до единой. Все вы похожи на нее…

– На кого?

– На нее, – тихо проговорил он. – У меня болела голова из-за того, что она делала. И она говорила, что никогда не бросит меня, не даст меня забрать. Но она лгала. Она сказала, что ошиблась, что я сумасшедший. Сказала и ушла. Вот на кого.

С округлившимися от ужаса глазами Гейл прижалась к дверце машины.

– Больше вы не сможете дурачить Уолти, – сказал он. – Больше не сможете смеяться у него за спиной, нет. Потому что теперь я обрел силу! Она внутри меня!

– Ага, хорошо. Может быть, вы просто остановитесь здесь, и я…

– Я не дурак! – громко проговорил он. – И никогда им не был! – Он обжег ее взглядом, от которого Гейл словно скукожилась в пепел. – Вот этот тоже думал, что я дурак. Он хотел отвезти меня в полицию. Я с самого начала знал, что он задумал. Оглянись, посмотри. ПОСМОТРИ, Я СКАЗАЛ!

Он дернул головой в сторону заднего сиденья.

Гейл посмотрела, и сердце ее заколотилось. На полу, придавленный задним сиденьем, лежал мертвый мужчина, без рубашки, с черными синяками на горле. Лицо его превратилось в кашу от тяжелых ударов. У Гейл скрутило живот. Она вцепилась в ручку дверцы, пустынная равнина расплылась перед ее глазами при скорости восемьдесят миль в час.

– Я не дал ей уйти, – сказал водитель. – Но «скорая помощь» забрала ее. Потом пришли врачи. Они все время… ковырялись во мне. Ковырялись… в моем мозгу. – Он застонал. – Но больше надо мной не будут смеяться. Никто не будет. Я обрел силу…

– Какую… силу?

– Его силу! – прошипел водитель. – Теперь он погиб, они все погибли, но я должен доставить сообщение тем, кто ждет! Я должен… должен сказать им, что пришло время нанести удар!

Его исступленные глаза за увеличительными линзами очков были дикими, как треснувшие черные блюдца.

– И они нанесут его. Они сделают все, что я им скажу, потому что я ученик Мастера, я сидел у его ног, поклонялся ему, и я… прикасался к нему!..

– Не-е-ет! – отшатнувшись, хрипло прошептала Гейл.

– Я тот, кто должен продолжить то, что он начал. Я должен разыскать их во всех городах и сказать им, что пришло время найти нового Мастера, пришло время объединиться. – Он потер пятно на лбу. – В следующий раз они победят, – прошептал он. – И сделают меня таким же, как они, чтобы я жил вечно…

Он захихикал, но его лицо тут же омрачилось.

«Бьюик» пронесся мимо указателя «Пересечение федеральных трасс 40 – 5». Водитель начал сбрасывать скорость. Он свернул с дороги и поехал через пустыню. Гейл в отчаянии оглядывалась по сторонам, но вокруг не было ничего – только равнина, кактусы и полынь. Звезды горели с холодным безразличием. Стрелка спидометра упала до тридцати, и Гейл попыталась выпрыгнуть из машины, но он схватил ее за волосы и притянул к себе по сиденью. Она вывернулась и ткнула в него зажженной сигаретой, но он перехватил ее запястье и сигарета выпала из руки. Джип остановился, водитель с ужасающей силой сжал ее шею, и Гейл оцепенела. Он открыл дверцу со своей стороны, вытащил Гейл из машины и швырнул на торчавшие из песка камни.

Она начала лихорадочно отползать. Он двинулся за ней с влажно поблескивающими губами и пинком сбил ее, когда Гейл попыталась подняться.

– Я не могу оставить тебя в живых, – тихо сказал он. – Ты хочешь им помешать, правильно? Ты хочешь помешать мне…

– Нет… – торопливо проговорила Гейл. – Нет… я не буду…

– ЛГУНЬЯ! – прорычал он и ударил ее ногой в бок.

Она вскрикнула от боли и сжалась, пытаясь прикрыть лицо руками. Он стоял над ней темным силуэтом на фоне ночи, часто и порывисто дыша. Опущенные руки сжимались в кулаки и разжимались снова, на запястьях вздувались сухожилия, как будто он держал невидимые гири.

– Ты должна умереть. Прямо сейчас.

А потом он набросился на нее, прижал колено к животу Гейл, схватил за горло и принялся душить. Она отбивалась как могла, молотила по нему кулаками и попыталась откатиться, но он навалился всем весом, и кровь прилила к голове Гейл. Она ударила его по лицу и сбила очки.

– Давай, – с усмешкой сказал он. – Ага, дерись. Давай…

Она оттолкнула его подбородок, скуля, как животное. Он застонал в экстазе, когда она задрожала всем телом. Ее руки хватали воздух, а затем опустились на землю. Глаза закрылись, дыхание вырывалось со скрежетом.

Правой рукой она нащупала камень прямо за головой. Сосредоточилась на том, чтобы пальцы крепче вцепились в него, но перед глазами уже закружились черные и красные пятна.

И тогда она в ярости широко размахнулась и саданула ему камнем по голове. Он крякнул и удивленно округлил глаза. Она ударила еще раз, прямо в висок, и он завалился на бок. Задыхаясь, Гейл отпихнула его ногой. Она попыталась встать, но прилив головокружения бросил ее обратно на колени, и все, что смогла сделать Гейл, – это отползти. Оглянувшись через плечо, она увидела, что он лежит на земле, сжимая и разжимая кулак, словно автомат.

А потом он вдруг сел и задергал головой, словно удары по черепу смешали его нервные импульсы.

Гейл с остервенением ползла прочь, все еще сжимая в руке камень.

– Я тебя найду! – кричал он. – Тебе не уйти! Ты будешь служить Мастеру… будешь… служить…

Он поднялся на ноги, снова упал, опять встал и неуверенно зашагал к ней, выставив руки перед собой, словно нащупывая дорогу.

И тут Гейл очутилась на краю пятифутового оврага, дно которого ощетинилось кустарником и плоскими камнями. Она всмотрелась в глубину, и ей показалось, будто бы там что-то очень медленно передвинулось. И еще раз. Что-то свернулось на камне. Потом в третий раз, скользнув через кусты в нору. Она